Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова - Алексей Михайлович Решетун Страница 30

и знаний мал – испытуемый не может назвать по порядку дни недели, год своего рождения, точно назвать текущую дату. Цель помещения в Институт им. Сербского пояснить затрудняется. О своем психическом здоровье сообщает, что «болят нервы, от этого начинаю себя бить, легче не становится». О ситуации правонарушения беседовать отказался, утверждает, что «ничего не совершал». Испытуемый понимает инструкции с наиболее простым заданием, но при работе со стимульным материалом не придерживается их содержания, вместе с тем совместно с экспериментатором обследуемый может выполнить задание по аналогии. Обнаруживается отчетливая неравномерность продуктивности деятельности как от одного исследования к другому, так и в рамках одного экспериментально-психологического исследования. Опосредованное воспроизведение не развито, вместо стимульных понятий во всех пробах обследуемый называет опосредующее звено. Процесс ассоциирования для обследуемого затруднен. Вместе с тем вербальные ассоциации достаточного семантического уровня, отдельные своеобразны и субъективны, например, «пещера – яма: пока только яма, а потом будет пещера», или «звонок – дверной венок». К эмоционально нагруженным стимулам испытуемый не смог подобрать ответного слова. На фоне низкого запаса общих сведений и знаний, конкретности мышления выявляется независимая от степени сложности задания неравномерность продуцируемых решений. Так, при выраженных сложностях в обобщении (исключение лишнего) обследуемый самостоятельно справляется с установлением последовательности событий, без внешней помощи целостно осмысляет сюжетную картинку, причем составляет рассказ с передачей состояний отдельных персонажей. Привожу полный текст рассказа по картине «Опять двойка»: «Пришел домой со школы, его мама наругала, почему он двойку получил (по взгляду он двойку получил). Сестра смотрит на него взглядом: почему двойку получил? Братик смеется. Собака ласкается, потому что он плачет». При пояснении условного смысла выражений также обнаруживается неравномерность уровня решений, так, поговорку «золотые руки» испытуемый пояснил обобщенно – «мастер», а «каменное сердце», имеющую эмоциональную нагруженность, – сугубо конкретно: «человек, сделанный из камня», причем на реплику экспериментатора о том, может ли такой человек жить, испытуемый утвердительно кивает…

Простейшие пословицы типа «мал золотник, да дорог», «яблоко от яблони недалеко падает» и т. д. часто используются психиатрами для оценки уровня интеллекта, например, в школах либо при постановке юношей на воинский учет. Попытайтесь самостоятельно объяснить смысл таких поговорок – уверен, для вас это не составит труда. Даже не имея медицинского образования, прочитав данные судебно-психиатрической экспертизы, можно понять, что Вячеслав Яиков представлял собой глубоко больного в умственном отношении человека. Беседы с врачами, наблюдения и обследования продолжались в течение всего времени пребывания Яикова в стационаре. Поведение его не менялось. Описания поведения Славы в различные дни очень похожи одно на другое:

…Входит медленно, неуверенной походкой, застывает на пороге, с опаской глядя на врача. После повторных приглашений, ссутулясь, опустив голову и, втянув ее в плечи, не глядя на собеседника, присаживается. К беседе не расположен, движения замедленные, мимика и жестикуляция обеднены – маскообразное лицо. На вопросы отвечает после продолжительных пауз, тихим голосом бормочет что-то себе под нос невпопад, но чаще – вообще оставляет вопросы без ответов. Речь смазанная, дизартричная, маломодулированная. Испытуемый не переспрашивает, утвердительно кивает головой, подтверждая, что ему понятен смысл вопросов, однако он не может ни передать смысл, ни даже просто повторить ни один вопрос. После многократных повторных разъяснений сути проводимого обследования растерянно повторяет, что находится «в больнице». При попытке побеседовать на сексуальные темы становится более напряженным, еще больше опускает голову: заявляет, что не может разговаривать, так как у него «шумит и болит в голове», после чего замолкает. Эмоциональные реакции малодифференцированные, но с преобладанием сниженного фона настроения. В целом испытуемый продуктивному контакту недоступен. В связи с актуальным психическим состоянием испытуемого объективное обследование соматосексуальной сферы с антропометрией не проводилось.

Эксперты пришли к выводу, что ввиду недостаточности информации вследствие актуального психического состояния подэкспертного (непродуктивный контакт) точная квалификация сексуальной сферы Яикова невозможна. Между тем комиссия изучила все материалы уголовного дела и с высокой степенью вероятности предположила наличие у Яикова аномалии сексуального влечения в форме полиморфного редуцированного парафильного синдрома (гетеросексуальный садизм, некрофилия, некросадизм). Заключение комиссии экспертов было однозначным:

По своему психическому состоянию в настоящее время, учитывая наличие у подэкспертного выраженных аффективных расстройств, галлюцинаторных переживаний, отсутствие критики к своему состоянию, а также тяжесть и повторность совершенных деяний, Яиков В. В. представляет особую опасность для общества, в связи с чем он нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением, до выхода из указанного болезненного состояния, с последующим направлением на судебно-психиатрическую экспертизу.

Упомянутая озолагния, когда в роли фетиша выступает запах (говоря проще, присутствует влечение к запахам, имеющее сексуальный характер), связана с желанием Славы Яикова нюхать половые органы своих жертв. Это желание не было триггером полового возбуждения или условием, без которого невозможно завершить половой акт, – Яикову просто хотелось это делать без какой-то особой цели. Отечественная и зарубежная криминология знает немало примеров преступников, имеющих различные сексуальные девиации, воспринимающих причинение боли, страданий и порой смерти как пусковой механизм, без которого невозможна сексуальная разрядка. Мы поговорим об этом ниже и попытаемся сравнить их действия с поведением Вячеслава Яикова.

После проведения экспертизы в Институте имени В. П. Сербского следствию стало окончательно понятно, что за человек Яиков, поэтому 22 октября 2004 г. следователь Бабич вынес постановление о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера. Это судебное заседание состоялось в январе 2005 г. без подсудимого – Яиков в тот момент находился в психиатрическом стационаре с диагнозом «депрессивный эпизод тяжелой степени». Как уже упоминалось, при проведении проверки показаний на месте Слава начинал вести себя неадекватно, особенно при приближении к местам совершения убийств. Он замыкался в себе, принимался есть снег, плакал и в конце концов впал в такое состояние, что обойтись без медицинской помощи было нельзя. Именно поэтому Яиков был помещен в психиатрический стационар для стабилизации состояния. Никто из участников судебного заседания не возражал против отсутствия обвиняемого в зале суда. В судебном заседании были заслушаны показания представителей всех потерпевших, и эти показания в целом совпадали с теми сведениями, которые читателю уже известны. Среди прочих участников в судебное заседание был приглашен и специалист по полиграфу, говоря простым языком – детектору лжи.

Здесь необходимо сделать отступление и рассказать про исследование с помощью полиграфа, о котором многие слышали, но знают преимущественно по фильмам, где оно показано, мягко говоря, не очень корректно. С самых древних времен люди пытались выявить достоверные признаки лживого поведения или лживых слов. Вера на слово использовалась в судах крайне редко, нарушители закона прекрасно знали, что даже если в суде, при свидетелях поклясться Богом, высшими силами и прочими уважаемыми и почитаемыми существами, небеса не разверзнутся и молния не поразит солгавшего. Внутренний же страх ответственности за лживые показания присущ далеко не всем людям, поэтому средства «объективного контроля» были крайне необходимы. Считается, что одним из первых известных нам людей, использовавших анализ психофизиологических реакций, был живший в III в. до н. э. древнегреческий врач Эразистрат, который выявлял изменения частоты пульса при упоминании о неприятных больному обстоятельствах. В Древней Индии для проверки причастности человека к преступлению ему задавались различные вопросы, часто на отвлеченные темы, при ответах на которые он должен был ударять в гонг. Считалось, что при ответах на вопросы, которые касались его причастности, удары в гонг были громче. В V в. до н. э. в сборнике законов Ману была уже целая инструкция по наблюдению за эмоциями допрашиваемого человека: «…те, которые облизывают языком углы рта, лицо которых покрывается потом и меняется в цвете, которые отвечают голосом дрожащим и обрывающимся и которые непроизвольно проявляют подобные изменения в деятельности духа, тела и голоса, те подозреваются в лживости свидетельства».

У нас на Руси среди прочих испытаний практиковалось следующее: под перевернутую корзину помещался петух, обильно посыпанный угольной пылью. Подозреваемые в совершении какого-то преступления должны были по очереди засунуть руку под корзину и потрогать петуха. Предварительно всем испытуемым торжественно объявлялось, что петух не простой – он-де немедленно закричит, когда к нему прикоснется преступник. После этого все испытуемые показывали