СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков Страница 28

Сагайдачного и поляков в 1618 году. Десятки, если не сотни тысяч, простых русских людей в одночасье лишились дома, крова и хлеба и пошли, куда глаза глядят. И, к удивлению своему, узнали, что есть на юге пустынные земли на берегах рек, в которых рыба кишмя кишит и звери по их берегам водятся в изобилии. Пахать там нет возможности, но есть другие виды деятельности, которыми там можно успешно заниматься. А кони там какие за холмом и за долом пасутся, залюбуешься. В общем, не буди лихо, пока оно тихо: согнали русских людей с насиженных мест, они и до Трабзона дошли. Можно ли сказать, что эта реплика из документа всё объясняет в истории возникновения донского казачества? Нет, она лишь штрих. Таких свидетельств нужно много собрать, чтобы сделать обобщение. Но всё же, слова из документа, как и из песни, не выкинешь.

Так какой же товар везли с Дону на Русь торговые люди? В первую очередь, кобыл и жеребцов пегих, каурых, рыжих, в рыже чалых, чубарых, голубых, сиво-железых, бурых в беле, карих, гнедых, в гнеде чалых, просто чалых, серых, вороных, саврасых, игрень, в каре пегих. Вторым по популярности товаром был медный лом. Кто-то вывез с Дону «меди ломаной пять пуд», а кто-то пудов с пятьдесят меди. В пуде чуть больше шестнадцати килограммов. Упоминается покупка «меди горелой ломаной». Уместно вспомнить «потускневшие пластиковые бутылки» из романа «Лавр» Евгения Водолазкина. Эти бутылки считаются постмодерновыми. Между тем, в реальной жизни реальные люди четыреста лет назад разживались у реки обожжённым ломом меди и потом его везли в Москву в пункт приёмки: «и тою де медь продал я на Москве у важни торговым людем». «Важня» или «важница» – это весовая. Всё как положено. А стоил пуд меди один рубль.

С богатым московским купцом Алёшкой Михайловым на одном струге возвращались на Русь трое добренцев монастырских бобылей: Лебедянского уезду Добринского Городища Спаса Нового монастыря Оверка Яковлев да Чюдова монастыря Родька Васильев да Федотка Вешняков. Они – несомненные, но, документально неподтверждённые родственники Захара Прилепина. Хотя бы потому, что за четыреста лет набегает 65 тысяч расчётных предков, а в 20-е годы XVII века в окрестностях Доброго городища проживало всего 2–3 тысячи человек, если считать братьев, отцов, дедов, жён, детей, племянников, чад, домочадцев, соседей и подсоседников. Оверка, Родька и Федотка при самом плохом раскладе приходятся прямым предкам Захара двоюродными братьями. Ну, так вот, у них «в борошнишке» (в барахлишке) следователь нашёл «две книжки волшебные». Звучит красиво, но на самом деле бобылям могло грозить серьёзное наказание. Волшебные книги – это книги колдовских заклинаний. А колдовство на Руси во все времена искоренялось очень жестоко. Ведомых ведьм и колдунов могли и казнить. Добренские бобыли отпёрлись, сказали, что книжки не их, что они их в первый раз видят. Этих добренцев могли серьёзно наказать и без волшебных книг. Документ сообщает: «тот Оверка с товарыщи жили на Дону немалое время и с казаки во всякие добычи хаживали. А большую де половину тот Оверка с товарыщи жил у вольских воров в верхних городках».

Кстати, о наказаниях. Знаете, как царь-государь с боярами повелели наказать воров, которые на Дон ходили? А вот как: «Приговорили самых пущих воров бити кнутом а иных бити батоги смотря по вине. И подовать тех всех людей на крепкие поруки з записьми что они б вперед на Дон без государева указу самовольством не ездить и никаким воровством не воровать».

Исполнялся ли царский наказ? В общем да, но были исключения. Кто-то уходил в другой город, кто-то умирал – не успели наказать, кто-то заболевал – больных прощали – и так людей мало в державе, кто-то в монастырь постригался – послушников и монахов наказывать нельзя, кто-то был взят «к денежному збору в целовальники» – мелких чиновников тоже нельзя обижать, а не то они казну обчистят. Кто-то был взят к государеву делу: делать «прорву у острога». Ещё один «вор» был взят в головы, то есть, на государеву службу на невысокую должность в другой город – чудеса, да и только. Один хитрец нашёл тех, кто за него поручится, и сошёл в соседний город и там «откупил кобак», то есть взял у государства в аренду питейное заведение. Хитреца теперь не накажут, чего нельзя сказать о поручиках. За тех «воров», кто сошёл в неизвестном направлении, а не в государевы чиновники, в тюрьму сажали жён, отцов и братьев, то есть брали заложников до возвращения беглеца.

Нужно отметить, что многие ельчане и воронежцы жаловались на сыщика Ивана Тургенева – издевался, мол, бил, в тюрьме по полгода держал, взятки вымогал. В то же самое время в несколько воронежских слобод Тургенев даже зайти не смог – стрельцы и казаки «учинились сильны» и сказали, что у них на Дон никто «не хаживал». Сказали, как отрезали.

Дело о хождении с Руси на Дон и обратно. Итоги

(По материалам архивного дела РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 31)

Заигрывание с руководством Крымского ханства и попытка с ним договориться, найдя правильные велеречивые формулировки и в то же время выполнив крымские «хотелки», для царя, а главное, для Руси, закончилось плохо. В начале 30-х годов ХVII века юго-восточные соседи провели серию массовых опустошительных, разрушительных и губительных походов на Русь. Счёт погибшим и порабощённым русским людям шёл на тысячи. После этого царь Михаил Фёдорович изменил политику по отношению к Крымскому ханству. Одним из проявлений новой политики царя стало начало строительства Белгородской черты – грандиозного оборонительного сооружения, которое сыграло в истории России важнейшую роль.

Прошли десятилетия. Черта была достроена. Вампирское высасывание русской крови южными соседями прекратилось. В конце XVII века удалось укрепиться и на южных рубежах воссоединившейся с Россией Малороссии. После этого соседнее южное государство умерло от голода, потому что свой рацион без русской крови уже себе не представляло. Михаил Фёдорович Романов и его правительство положили начало голодной смерти Крымского ханства, отдадим ему должное.

К другому глобальному политическому процессу – к объединению братских Московской и Малой – хохлятской, черкасской Руси царь Михаил не имел отношения. Решающую роль сыграл сын Михаила Алексей. А при Михаиле черкасы были злейшими врагами Москвы. Вот свидетельства из нашего документа: «и на речке де на Бохмутове нашли на них запоруские черкасы и трех человек товарыщей ево побили черкасы до смерти», «и тово Гришку на Дону черкасы убили», «лошеди у нево (…) на дороге