Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов Страница 2

— Подожди, ну минуточку подожди, еще посмотрим…

Отец был для меня высшим авторитетом. Я любил и уважал его. Уважал за строгость и доброту, за честность и справедливость. Он был великий труженик и большой мастер. Дома в редкие свободные минуты всегда что-нибудь ремонтировал, строил, изобретал.

Когда группа энтузиастов увлеклась постройкой аэросаней, отец немедленно присоединился к ним и даже пожертвовал свою реликвию — пропеллер. Я обычно вертелся рядом с отцом, надоедал ему своими бесконечными «как?» и «почему?». Но он не отмахивался от меня, наоборот, просил что-то поднести, где-то подмазать, за чем-то сбегать. И я старался изо всех сил.

Я видел, с каким уважением относятся к отцу его друзья, соседи по квартире, как тянутся к нему люди, прислушиваются к его советам, ждут от него помощи. И для меня совет отца значил очень многое.

Но, возвращаясь сейчас мысленно к тем временам, я думаю, что решающую роль в формировании моей мечты сыграли не только отец и его фронтовые друзья, но и вся та обстановка, которая окружала меня в детство, те события, которыми жила страна.

Первые пятилетки. Индустриализация. Первые самолеты, созданные советскими авиаконструкторами на советских заводах, из отечественных материалов, — они поражали не только нас, советских людей, но и весь мир. Советские летчики на краснозвездных машинах совершали сверхдальние перелеты, устанавливали мировые рекорды высоты, грузоподъемности, дальности полета.

Для защиты завоеваний Октября нужна была хорошо вооруженная, оснащенная самой современной техникой армия, нужен был свой воздушный флот. Чем больше самолетов производилось на наших заводах, тем больше требовалось и летчиков. В 1931 году по указанию ЦК ВКП(б) комсомол на одном из очередных съездов объявил о своем шефстве над авиацией. Началась энергичная кампания по призыву молодых людей в аэроклубы, летные школы, военные училища. Стены домов, заборы, рекламные тумбы украсились яркими плакатами, призывающими юношей и девушек овладеть летным мастерством, учиться прыгать с парашютом. И на нашем доме появился плакат «Комсомолец — на самолет!». Очень он мне нравился, и я жалел только об одном, что еще не дорос до комсомола и летать на самолетах мне никто не разрешит.

С большим размахом проводился в нашей стране первый День Воздушного Флота. Он был назначен на 18 августа 1933 года. В тот день над Ленинградом с раннего утра и до вечера летали самолеты, на главных площадях города гремели оркестры, по улицам проходили колонии осоавиахимовцев, комсомольцев, юных пионеров с флагами и плакатами, моделями самолетов.

Народный комиссар обороны Климент Ефремович Ворошилов обратился тогда к молодежи с призывом:

«Каждой школе, каждому пионеротряду — кружок авиамоделистов, каждому заводу, каждой фабрике — кружок планеристов, каждому промышленному центру свой аэроклуб!»

Призыву наркома — легендарного героя гражданской войны — последовали дружно. По всей стране создавались аэроклубы, планерные школы. Не было такого города, в котором бы не построили свою парашютную вышку.

Каждый мог забраться на ее верхнюю площадку и испытать свои характер — прыгнуть с двадцатипятиметровой высоты. Малышей (а мне тогда было семь лет) на вышки не пускали, и я с завистью смотрел на своего отца, который во время наших семейных прогулок по парку культуры и отдыха терпеливо выстаивал длиннющую очередь, забирался на вышку и лихо прыгал вниз…

Теперь парашютные вышки заброшены. Кое-где они еще сохранились, но, как правило, бездействуют. А жаль! В наш век технического прогресса можно было бы их как-то усовершенствовать, привести в соответствие с современными требованиями и дать возможность молодым людям проверить себя, на что они способны. Уверен, охотников нашлось бы предостаточно. И расходы на оснащение этих вышек окупились бы сторицей. И что еще важнее, появилось бы немало новых энтузиастов летного и парашютного дела.

Главными героями тех дней были летчики. И наверное, не только я один аккуратно вырезал из газет и журналов их портреты и хранил в заветной папке.

В апреле 1934 года специальным постановлением ВЦИК вводилась высшая степень отличия в стране — почетное звание Героя Советского Союза. И первыми этого почетного звания удостоились летчики: Ляпидевский, Леваневский, Молоков, Каманин, Слепнев, Водопьянов, Доронин, проявившие необыкновенное мужество и героизм при спасении экипажа и пассажиров парохода «Челюскин», раздавленного льдами Северного Ледовитого океана.

Потом на весь мир прозвучали имена Чкалова, Байдукова и Белякова, совершивших свой легендарный перелет из Москвы на Дальний Восток по северному маршруту.

Еще через некоторое время отважные советские летчики во главе с Водопьяновым преподнесли новый сюрприз — они штурмовали Северный полюс. Летели туда целой эскадрой и высадили на льдину четырех зимовщиков — экипаж дрейфующей станции «Северный полюс»: Папанина, Федорова, Ширшова и Кренкеля.

Прошло еще немного времени, и вот новое потрясающее известие — экипаж Чкалова на том же самом АНТ-25 отправился через полюс в Америку, а спустя месяц этим же маршрутом проследовали Громов, Данилин и Юмашев. Они установили новый мировой рекорд дальности полета. Потом женский экипаж самолета «Родина» — Валентина Гризодубова, Полина Осипенко и Марина Раскова — перелетел без посадки из Москвы на Дальний Восток и установил мировой рекорд дальности полета для женщин. Владимир Коккинаки пересек Атлантический океан с востока на запад по маршруту Москва — США.

Я восторгался всеми нашими славными авиаторами, но больше других — Валерием Павловичем Чкаловым. Он был мой любимый герой. И если уже давно мечтал я стать летчиком, то теперь мечтал быть таким, как Чкалов.

Думаю, что тогда, в тридцатые годы, Чкалов был столь же популярен среди молодежи, как Гагарин сегодня.

Чкалов «открыл» для нас Америку. Его мечтой было облететь без посадки «вокруг шарика».

А четверть века спустя Гагарин «открыл» для нас космос. Он осуществил мечту Чкалова, первым облетел вокруг Земли, а сам мечтал уже о полетах на Луну, Марс и Венеру…

Оба они рано ушли из жизни, так и не успев осуществить заветные мечты. Тому и другому было по 34 года.

В конце тридцатых годов по многих городах страны, в том числе и у пас в Ленинграде, стали создавать специальные школы-десятилетки — артиллерийские, морские и, конечно же, авиационные. Принимали в эти школы после окончания семи классов. Я же учился пока в пятом. И приходилось ждать целых два года!

Как я завидовал тем, кому исполнилось уже пятнадцать! 1 сентября они щеголяли по улицам в своей новой школьной, почти военной форме. Особенно поражали мое воображение петлицы — голубые, а на них серебряные крылышки, как у настоящих летчиков.

А на нашей планете было в ту пору очень тревожно —