Волга. Русское путешествие. Избранные главы - Гейр Поллен Страница 12

название: Рифейские или Гиперборейские. Сам Леонардо да Винчи, гений эпохи Возрождения, считал, что в горные источники, из которых берут начало реки, вода попадает прямиком с морского дна через подземные проходы, и, подобно Аристотелю, сравнивал эту сеть с кровеносной системой человека. Такие идеи были распространены и среди тех, кто первыми исследовал и описывал Волгу. Многие считали, что Каспийское и Черное моря, Волга и Дон соединены подземными протоками, и это хотя бы отчасти объясняет, почему два внутренних моря так часто путали, отмечая устье Волги на карте. Даже в 1698 году, когда шотландский инженер и шлюзмейстер Джон Перри по приглашению Петра Первого прибыл в Россию для строительства канала между Волгой и Доном в районе нынешнего Волгограда, он надеялся найти под землей естественные проходы – «коммуникации», как он их называл, – которые можно было бы использовать для проведения работ. Расстояние между Волгой и Доном в этом месте не превышает семидесяти километров, и еще викинги перетаскивали здесь свои корабли по суше, чтобы попасть из одной реки в другую. Но сколько Перри ни копал, ничего, кроме камней, ему обнаружить не удалось, и под конец обманувшийся в своих ожиданиях инженер сдался и покинул низовье Волги.

На примере небольшого притока Сены, речушки Кокий, Пьер Перро доказал, что для питания реки достаточно выпадающих осадков. Используй он в качестве примера несравнимо бóльшую Волгу, вывод не изменился бы – измерения, проведенные с помощью современных методов, показали, что в воде, протекающей мимо набережной в Нижнем Новгороде, 60 % талого снега, 10 % дождя и 30 % грунтовых вод. Гидрологи утверждают, что в среднем каждая молекула воды находится в реке всего от двух до шести месяцев, а затем испаряется или переносится течением в море, где в среднем пребывает уже головокружительные 3200 лет. Иными словами, следующей весной Волга уже не будет прежней. И раз уж 97,2 % всей воды на Земле находится в морях, 0,62 % – в толще горных пород, а какие-то 0,001 % – в атмосфере, думаю, большая часть нынешней Волги к тому времени окажется в Каспийском море, а обратно вернется, может, только через две – четыре тысячи лет.

Чувашская народная сказка

Чувашская народная сказка о происхождении реки Волги содержит гораздо более сложные, неоднозначные представления об отношениях человека и стихии, культуры и природы, чем сугубо положительный русский образ заботливой матушки-кормилицы.

Давным-давно жила-была вдова с сыном по имени Атал Мишук. Жили они бедно в старой избушке. Пошла как-то старуха в лес по грибы да ягоды. Ходила-ходила, да ничегошеньки не нашла, набрела лишь на груду хвороста. Приподняла старуха ветки, а там большой уж свернулся кольцом и лежит, а на голове у него рожки желтеют. Не стала старуха мешкать, сняла передник, разостлала рядом, уж туда и заполз, и растянулся во всю длину. Полежал уж, понежился, да и обратно в кусты. Глядит старуха, а на переднике рожки остались. Связала она передник в узелок, да поспешила радостная домой. Узнав о находке, Мишук не понял, отчего матушка радуется. Какой им с нее прок?

«Где ж тебе, молодому да глупому, понять, – сказала ему мать. – Рожки эти принесут в наш дом удачу, ведь они не простые, а волшебные. Положишь их в житницу – зерно не убудет, сколько ни возьми. Положишь в кошелек – монеты не иссякнут, сколько ни трать».

Следующим же утром взял Мишук кошель, в котором было всего-навсего семь рублей, и отправился на рынок. Купил он себе трехрублевые сапоги да давай монеты пересчитывать. И впрямь: как и прежде, семь рублей! На эти деньги мать и сын построили себе новую просторную избу, амбар и хлев, а к нему прикупили скота. «Одним словом, стали жить не хуже других деревенских богатеев», – говорится в сказке.

И вот исполнилось Мишуку двадцать лет, настала пора жениться. Мать нашла ему девушку с богатым приданым, и сыграли они пышную свадьбу. Много разговоров ходило в деревне о внезапном богатстве вдовы, но ни она, ни сын ни словом не обмолвились о волшебных рожках. И перед невестой тоже помалкивали.

Настала зима, взялись бабы за пряжу. Вот и молодуха сидит да прядет. А чтобы та напряла побольше, свекровь возьми да и подсунь ей тайком в кудель волшебные рожки. Прядет бедная невестка день, прядет другой, третий, а кудель не уменьшается. «Худо дело, – думает. – Засмеют ведь! Шутка ли, третий день пошел, а я всё никак не справлюсь!» На четвертый день растопила свекровь печь и пошла к соседке. Чего невестке случай упускать – взяла она да бросила чудну́ю кудель в огонь, а чтоб свекровь ни о чем не догадалась, взяла новую.

Приходит старуха от соседей и дивится – полено так и не прогорело. Пора тесто в печь ставить, да как на сильном огне хлеб испечешь? Сгорит ведь. Тут и сын домой вернулся, время к ужину, а полено-то всё горит. Почуяла невестка неладное, да и созналась во всём.

«Ах, сноха, что же ты наделала! – запричитала старуха. – Погубила, разорила ты нас. Хватайте быстрей ведра, бегите за водой, тушите огонь!»

Сын сразу смекнул, о чем это мать, хвать ведро и к колодцу, а жена – за ним. Огонь-то погасили, да тут новая напасть. Из печки вода полилась, час проходит, другой, а она всё льется и льется. Затопило и дом, и двор, а оттуда потекла вода в ложбину, да всё прибывала и прибывала.

«Та вода, как сказывают старые люди, и дала начало большой реке, что по сей день течет по чувашской земле. А коль старухиного сына звали Атал Мишук, то и реку чуваши назвали Адал, это и есть Волга».

Велимир Хлебников

Поначалу кажется, что не только необычное имя, но и весь жизненный путь Хлебникова рифмуется с путем Владимира Ульянова (Ленина), родившегося на пятнадцать лет раньше. Хлебников в 1897–1903 годах тоже учится в Симбирской классической гимназии, переехав в Казань с семьей, поступает в Казанский университет, принимает участие в студенческих волнениях, попадает за это под арест и в результате вылетает из университета. Владимир – Велимир – Владимир – Велимир – Владимир – Велимир – Владимир, как мог бы сказать он сам. Совпадения заканчиваются, когда Велимир подает прошение о восстановлении в университете и, в противоположность Владимиру, получает на то милостивое дозволение. Изначально Хлебников был зачислен на математическое отделение физико-математического факультета, но теперь, в преддверии учебного 1904 года, он просит о переводе на естественное отделение. В последующие годы Хлебников сильнее поглощен