Иосиф Сталин, его маршалы и генералы - Леонид Михайлович Млечин Страница 117

Ставка возложила ответственность за происшедшее на командование Ленинградского фронта. Многие командиры отступивших частей пошли под суд.

15 августа Гитлер приказал группе армий «Центр» прекратить наступление на Москву и один танковый корпус передать группе армий «Север». Это, возможно, спасло Москву, но ухудшило положение защитников Ленинграда.

16 августа немецкие войска с боями вошли в Новгород, Нарву и Кингисепп. Подошли к Гатчине. Город Кингисепп наши войска отбили и вновь потеряли.

20 августа немцы вышли к Октябрьской железной дороге. Фактически Ленинград уже был отрезан от страны.

22 августа 1941 года Сталин вместе с Молотовым и Микояном спустились в переговорный пункт и по телеграфу долго разговаривали с Ленинградом (см. Военно-исторический журнал. 2002. № 1). К аппарату вызвали всех, кто отвечал за оборону города, — Ворошилова, Жданова, командующего фронтом генерала Попова и Алексея Александровича Кузнецова, второго секретаря горкома и члена военного совета фронта.

У Сталина накопилось много претензий к ленинградцам:

«1. Вы создали военный совет обороны Ленинграда. Вы должны понимать, что военный совет может создать только правительство или по его поручению Ставка. Мы просим вас в другой раз не допускать такого нарушения.

2. В военный совет обороны Ленинграда не вошли ни Ворошилов, ни Жданов. Это неправильно и даже вредно политически. Рабочие поймут это дело так, что Жданов и Ворошилов не верят в оборону Ленинграда, умыли руки и поручили оборону другим, ниже стоящим, это дело надо исправить.

3. В своем приказе о создании военного совета обороны вы предлагаете выборность батальонных командиров. Это неправильно организационно и вредно политически. Это тоже надо выправить.

4. По вашему приказу о создании совета обороны выходит, что оборона Ленинграда ограничивается созданием рабочих батальонов, вооруженных более или менее слабо, без специальной артиллерийской обороны. Такую оборону нельзя признать удовлетворительной... Нужно занять все возвышенности в районе Пулково и в других районах и установить там серьезную артиллерийскую оборону... Возможно, что в вашем плане обороны, если таковой имеется, у вас артиллерийская оборона учтена. Но правительству и Ставке об этом ничего не известно.

Мы требуем, чтобы Ворошилов и Жданов, безусловно, сообщали нам о своих планах операций. Они этого не делают, к сожалению. Они стали на путь непонятной нам самостийности и допускают ошибки, которые отражаются на качестве обороны Ленинграда».

Недовольство Сталина было продиктовано тем, что немецкие войска уже окружили Ленинград. Вина в этом бывшего наркома обороны была велика. Но он смело мог бы разделить ее с самим Сталиным... Поэтому о главных причинах отступления и неудач Красной армии разговора не было. Претензии вождя к бывшему другу и наркому носили в общем мелочный характер.

Выборность командиров в батальонах народного ополчения была, с военной точки зрения, нелепостью. Но бросать в бой ополчение — то есть людей немолодых, непригодных по состоянию здоровья к военной службе и не имеющих военной подготовки (а часто и оружия) — было не только нелепо, но и вообще преступно. Однако же именно Сталин распорядился о формировании частей народного ополчения, потому что кадровая армия была частично разгромлена, частично взята в плен... Ополченцы несли страшные потери.

По записи телеграфных переговоров видно, что даже в те критические дни Ворошилов и Жданов боялись Сталина больше, чем немцев. Два члена политбюро пытались объясниться, каялись, оправдывались и просили прощения.

Сталин продолжал разговор в столь же жестком стиле:

«Вы не дети и знаете хорошо, что в прощении не нуждаетесь. Ссылка ваша на перегруженность смешна. Мы не менее вас перегружены. Вы просто неорганизованные люди и не чувствуете ответственности за свои действия, ввиду чего и действуете, как на изолированном острове, ни с кем не считаясь...»

После телеграфных переговоров Сталин подвел итог:

«Немедленно отмените выборное начало батальонных командиров, ибо оно может погубить всю армию. Выборный командир безвластен, ибо в случае нажима на избирателей его мигом переизберут. Нам нужны, как известно, полновластные командиры. Стоит вам ввести выборное начало в рабочих батальонах, оно сразу распространится на всю армию, как зараза...»

Ворошилов в Ленинграде делал то, что привык делать в Гражданскую войну. Он был и остался командиром партизанского отряда. Сталин по политическим соображениям вознес его на вершину военной власти. Но Сталин же, потеряв к нему доверие и интерес, теперь не упускал случая публично унизить своего бывшего фаворита.

23 августа Северный фронт разделили на собственно Ленинградский, который должен был оборонять город, и на Карельский, довольно успешно противостоявший слабым и неактивным финским войскам.

28 августа 1941 года Сталин и Шапошников обрушились на генерал-лейтенанта Попова, который возглавил Ленинградский фронт. Генерал Попов нравился Сталину, но оказался в тяжелейшем положении: его войска отступали, не в силах выдержать удары превосходящих сил противника. Попов был талантливым и умным военачальником, но ему не повезло. Он возглавил фронт в тот момент, когда успех был невозможен.

Попов сообщал в Ставку о катастрофическом положении, требовал помощи, но в ответ слышал только приказ держаться:

«Ваши сегодняшние представления напоминают шантаж. Вас запугивают командующие армиями, а вы, в свою очередь, решили, видимо, запугивать Ставку всякими ужасами насчет прорывов, обострения положения и прочее.

Конечно, если вы будете только статистом, передающим жалобы армий, вам придется тогда через несколько дней сдавать Ленинград, но Ставка существует не для того, чтоб потакать шантажистским требованиям и предположениям.

Ставка разрешает вам отвести части с линии Выборга, но Ставка вместе с тем приказывает вам, чтобы части ни в коем случае не покидали подготовленного рубежа по линии Маннергейма. Ставка запрещает вам оголять Лужскую губу и отдавать ее противнику. Если даже придется 8-й армии чуточку отступить, то она все же во что бы то ни стало должна прикрыть Лужскую губу вместе с полуостровом.

Ставка требует, чтобы вы, наконец, перестали быть статистом и специалистом по отступлению и вошли в подобающую Вам роль командующего, вдохновляющего армии и поднимающего дух войск».

Чем же занималось в тот момент ленинградское руководство? Как оно готовилось к обороне города?

29 августа находившиеся в городе Молотов, Маленков, Жданов и Косыгин (будущий глава правительства, а тогда уполномоченный ГКО) отправили Сталину телеграмму:

«Сообщаем, что нами принято решение о немедленном выселении из пригородов Ленинграда немецкого и финского населения в количестве 96 тысяч человек.

Предлагаем выселение произвести в Казахстан — 15 000 человек, в Красноярский край — 24 000 человек, в Новосибирскую область — 24 000, Алтайский край —