Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф Страница 11

Мои дяди, религиозные деятели, и все прочие вокруг, казалось, решили, что их главная задача – воспитывать меня. Поскольку я был первенцем шейха Хасана Юсефа, ко мне предъявляли невероятно высокие требования. И когда я не оправдывал ожиданий, меня били. Что бы я ни делал – даже если ходил в мечеть по пять раз на дню, – этого никогда не бывало достаточно, чтобы заслужить одобрение.

Как-то раз я стал бегать по мечети, просто разыгравшись с другом, и за мной погнался имам. Он поймал меня, поднял над головой и бросил. Я упал на спину – у меня перехватило дыхание, мне показалось, что я сейчас умру. Потом он продолжил бить меня кулаками и пинать ногами. Почему? Ведь я не совершил ничего такого, чего бы не делали другие дети. Но поскольку я был сыном Хасана Юсефа, от меня ожидали, что я буду вести себя по-особенному.

Я дружил с мальчиком, чей отец был религиозным лидером и большой шишкой в ХАМАСе. Этот человек постоянно призывал людей бросать камни. Но одно дело, когда стреляли в чужих детей, забрасывающих поселенцев камнями, и совсем иное, если речь заходила о его собственном сыне. Узнав однажды, что мы тоже бросали камни, он позвал нас к себе. Мы подумали, что он хочет с нами поговорить. Но он вырвал электрический шнур из обогревателя и принялся сильно, до крови, хлестать нас. Он запретил сыну дружить со мной – чтобы спасти, по его словам, – но сделал этим только хуже: в конце концов мой друг ушел из дома, ненавидя отца больше, чем дьявола.

Кроме попыток держать меня в узде, пока отец сидел в тюрьме, нашей семье больше никто ничем не помогал. С его арестом мы потеряли дополнительный доход, который он зарабатывал учителем в христианской школе. Школа пообещала сохранить за ним рабочее место до его освобождения, но в тот момент мы остались без денег даже на самое необходимое.

Поскольку отец был единственным в семье, у кого имелись водительские права, мы не могли пользоваться нашей машиной. Матери приходилось преодолевать большое расстояние пешком, чтобы добираться до рынка, и я часто ходил с ней, помогая нести пакеты. Я думаю, стыд терзал нас даже больше, чем нужда. Когда мы шли по рынку, я проползал под тележками и подбирал мятые, гниющие продукты, упавшие на землю. Мать договорилась о более низкой цене на эти неаппетитные, никому не нужные овощи, объяснив продавцам, что мы якобы покупаем их на корм скоту. Она и по сей день договаривается обо всем сама, поскольку отец сидел в тюрьме тринадцать раз – больше, чем любой другой лидер ХАМАСа. (Он сидит в тюрьме даже сейчас, когда я пишу эти строки.)

Возможно, нам не помогали потому, что все были убеждены, что у нашей семьи нет проблем с деньгами. В конце концов, отец был выдающимся религиозным и политическим деятелем. Люди, безусловно, верили, что нам помогают наши многочисленные родственники. Да и сам Аллах никогда не позволит нам пропасть. Однако дяди игнорировали нас. А Аллах никак себя не проявлял. Так что матери приходилось самой заботиться обо всех семерых детях (самый младший брат Мухаммед появился на свет в 1987 году).

И вот, когда положение сделалось совершенно отчаянным, мама попросила у друга отца взаймы – не для того, чтобы пройтись по магазинам и купить себе одежду и косметику, а чтобы кормить своих детей хотя бы раз в день. Но этот человек ей отказал. И даже более того – вместо того чтобы помочь нам, он поведал своим друзьям-мусульманам, что моя мать приходила к нему просить денег.

– Но она получает зарплату от правительства Иордании, – ответили они с осуждением. – Почему она просит больше? Неужели эта женщина решила разбогатеть, пользуясь тем, что ее муж сидит в тюрьме?

Больше мать никогда никого ни о чем не просила.

– Мусаб, – сказала она мне однажды, – а что, если я приготовлю пахлаву или какие-нибудь другие сладости, а ты пойдешь и продашь их рабочим на стройке?

Я ответил, что буду рад сделать все возможное, чтобы помочь семье. С этого дня я стал ежедневно переодеваться после школы, наполнять поднос маминой выпечкой и выходить из дома, чтобы продать столько, сколько смогу. Вначале я стеснялся, но в конце концов стал смело подходить к каждому рабочему и просить купить у меня что-нибудь.

Однажды зимним днем я, как обычно, вышел продавать нашу выпечку. Но когда добрался до стройки, обнаружил, что она пуста. В тот день никто не вышел на работу, поскольку было очень холодно. У меня замерзли руки, начался дождь. Держа покрытый полиэтиленом поднос над головой вместо зонта, я заметил машину, припаркованную на обочине, внутри которой сидело несколько мужчин. Увидев меня, водитель открыл окно и высунулся наружу.

– Эй, парень, что там у тебя?

– Пахлава, – ответил я и подошел к машине.

Заглянув внутрь, я испытал шок, увидев дядю Ибрахима. Его друзья впали в не меньшее изумление, увидев, как племянник Ибрахима чуть ли не просит милостыню в холодный дождливый день. Мне стало стыдно, что я поставил дядю в такое неловкое положение. Я не знал, что сказать. Как не знали и они.

Дядя купил всю пахлаву, а мне велел возвращаться домой, добавив, что зайдет позже. Когда он появился в нашем доме, его колотило от ярости. Я не слышал, что он выговаривал матери, но после того, как он ушел, она долго плакала. На следующий день я пришел из школы, переоделся и сказал маме, что готов идти продавать выпечку.

– Я больше не хочу, чтобы ты продавал пахлаву, – ответила она.

– Но у меня с каждым днем получается все лучше! Я уже хорошо научился, поверь.

На глаза матери навернулись слезы. Больше с подносом я никуда не ходил.

Я обозлился. Я не понимал, почему соседи и родственники не хотят нам помогать. И вдобавок ко всему у них хватало наглости осуждать нас за то, что мы пытались помочь себе сами! Я задавался вопросом, не состояла ли истинная причина в том, что они сами боялись попасть в беду, протянув руку помощи нашей семье? А вдруг израильтяне подумают, что они помогают террористам? Но мы же не террористы! Как и наш отец.

К сожалению, оказалось, что это ненадолго.

Глава шестая

Возвращение героя

1990

Когда отца наконец освободили, к нашей семье вдруг стали относиться почти как к королевской – и это после того, как избегали нас в течение полутора лет. Герой вернулся