Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Наталья Серёгина Страница 39

Документов, подтверждающих проклятие Марины Мнишек, нет, да и бытующие в народе легенды разнятся. Известен вариант, что ни один из Романовых не умрет своей смертью и что преступления не прекратятся, пока все они не погибнут.

Династия Гольштейн-Готторпов

До 1913 г., когда Николай II решил с помпой отметить 300-летие правящего дома, никто не называл правящую династию Романовыми — фамилия в отношении императорской семьи вообще не использовалась. Но при подготовке торжеств именно так стали называть императорскую семью: организовали знаменитый бал, на котором гости должны были появиться в костюмах XVII в., и начали обозначать императорскую семью в газетах как Романовых.

В дореволюционном «Малом энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона» утверждалось, что Романовы — «старинный русский дворянский род… угасший в мужском колене в 1730 г.»[553]. В европейских генеалогических справочниках российский царствующий дом обозначался как Гольштейн-Готторп-Романовы, так как по прямой мужской линии династия Романовых действительно пресеклась со смертью Петра II (1730), а женская — со смертью Елизаветы Петровны (1761).

Петр III, внук Петра I, по прямой мужской линии был герцогом Карлом Петром Ульрихом Гольштейн-Готторпским, представителем Гольштейн-Готторпской ветви обширного Ольденбургского дома, одной из старейших династий в Европе. Он правил всего полгода, был коронован уже после смерти сыном Павлом I, а государем был объявлен у дверей спальни только что скончавшейся Елизаветы Петровны — в этот момент, по сути, с ним к европейцам перешел русский престол.

Юридически вопрос об именовании династии решен не был. Петр III сделать этого, по-видимому, не успел, а сместившая его Екатерина II не стала акцентировать внимание на деликатном вопросе. Однако в гостиных тему обсуждали.

Князь Петр Долгоруков[554] в письме императору Александру II назвал его исполняющим в России обязанности Романова, а также напомнил, что великие князья Долгоруковы уже управляли Россией, когда предки царя еще не были графами Ольденбургскими.

Великий князь Михаил Николаевич[555] возмущался злословием петербургской аристократии о том, что они — Рюриковичи, а Романовы — немцы-голштинцы.

Император Александр II[556] якобы говорил о своем внебрачном сыне от княгини Долгоруковой, что вот он-то настоящий русский, в котором течет русская кровь.

Александр III[557] писал: «Есть господа, которые думают, что они одни русские, и никто более. Уже не воображают ли они, что я немец или чухонец? Легко им с их балаганным патриотизмом, когда они ни за что не отвечают. Не я дам в обиду Россию»[558].

Собственно, поэтому в России и не указывали фамилию императорской семьи.

Глава 7. Где предки брали силы

Россия — страна парадоксов, загадка для западного ума, terra incognita, чья история и культура веками порождали мифы и стереотипы. Попытки понять русский народ, его ценности, мотивацию, поведение неизменно приводят к противоречивым выводам, сталкиваясь с непреодолимым барьером — непостижимой русской душой.

«Русская душа» — это уникальное явление, сформированное под влиянием православия, языческих традиций, сурового климата, исторического опыта и чувства общности. Православие привило русским людям ценности смирения, сострадания и жертвенности, а язычество добавило веру в магию и силы природы — вот те тайные силы, что делают русского человека русским.

Матушка-земля

В поверьях говорится, что у человека три матери: первая — Пресвятая Богородица, вторая — сыра земля, третья — «кая скорбь приняла». По представлению мещерских сельчан, земля только тогда становилась родной, когда в нее уходили родители — они растворялись в ней, и край со всеми реками, озерами, лесами и полями становился Родиной. За нее, за детей, за сродников можно бороться, не щадя жизни, ибо она — матушка всем жившим, живущим и тем, кто будет на ней жить.

В глубине национального сознания дремлют архетипы, находящие свое отражение в самом понятии Родины. Исследователи отмечают, что русский человек ощущает Родину как Мать (с большой буквы) не только сознательно, но и на уровне глубинных, дорефлекторных чувств. Это проявляется в щемящей ностальгии, даже при непродолжительной разлуке охватывающей русского человека вдали от родных земель. Социологи Т. Б. Рябова и А. А. Романова[559] утверждают, цитируя некоего «Артура, 30 лет», что трепетное отношение к Родине чуждо западному менталитету: «Нет, у них [американцев] родины-матери нет, есть только государство»[560].

Говоря о родине, каждая нация подчеркивает определяющий ценностный атрибут национального менталитета: француз говорит о прекрасной Франции, немец — о верности, а русский — о святой Руси[561].

В русских представлениях земля живая: она умеет скорбеть, плакать, дышать, защищать, давать силы. Как организм, она засыпает зимой и пробуждается весной. Земле приписывают материнскую любовь ко всему живому; она аккумулирует, энергетически поддерживает человека — дает ему силы. А значит, особо успешным можно стать именно на родине.

Герои русских сказок припадали к матери-земле, чтобы напитаться силой и спросить у нее совета. Мать сыра земля считалась высшей нравственной инстанцией, искупительницей грехов. В XIV в. в Пскове появилось еретическое течение стригольников[562], которые каялись не духовному отцу, а земле, что официальная церковь осуждала.

Однако обычай сохранялся до XVIII–XIX веков: совершив проступок, крестьяне припадали к земле и просили прощения, веря в возможность таким образом очистить душу. Обряд часто сопровождался целованием земли или осыпанием себя землей:

«Уж как каялся молодец сырой земле:

Ты покай, покай, матушка сыра земля»[563].

На Руси традиционно клялись землей («Беседы Григория Богослова об испытании града»[564]: «…овъ же дрьнъ въскроущь на главе покладая, присягоу творить. Овъ присягы костьми человечами творить»)[565]. В подтверждение клятвы землю ели или вырезали кусок земли и клали на голову.

В древнерусских актах описана процедура определения границ земельных владений: «Монастырский служка Пронька Михайлов, положа земли на голову, ту спорную землю обошел, и межу им впредь учинили, куда шел Пронька Михайлов»[566].

В народной медицине землю прикладывали к ранам или употребляли в виде отваров. Особо целебной считалась земля с кладбищ или мест, связанных с религиозными событиями. Поскольку земля является посредником между миром живых и миром мертвых, ее использование в лечебных целях позволяло позвать на помощь предков.

Мотив заботы Великой матери-земли о своих детях, дарования им сил для борьбы с врагами подтверждают сказки. Например, белорусская «Братья-богатыри»: «Ударил богатырь третий раз — ссек третью голову змея. Змей все слабел и слабел, а богатырю сама мать-земля силы прибавляла»[567].

Во время войн мать сыра земля стонет и рыдает над своими детьми: «И восплакалась тогда земля, как чадолюбивая мать,