Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Наталья Серёгина Страница 32

Еще аргумент: русские врачи нашли у вернувшегося царя тропическую лихорадку[456], которой можно заразиться лишь в южных морях — а ведь Великое посольство не должно было спускаться ниже Венеции. К тому же царь стал демонстрировать поразительные навыки морских сражений, которые невозможно получить из книжек, не участвуя в боях.

Согласно версии о подмене, стрелецкий бунт случился потому, что самозванца все-таки разоблачили, и царевна Софья со стрельцами попыталась помешать своему псевдобрату занять трон. Сын настоящего Петра царевич Алексей[457] сбежал в Польшу, чтобы вызволить отца из Бастилии, но сторонники Лжепетра этому помешали, а когда царевич вернулся в Россию, его допросили и убили.

Первые слухи о том, что Петра I подменили, поползли еще при его жизни, и это отражено в документах Преображенского приказа, где допрашивали обвиняемых «в непристойных словах о государе». Их часто произносили в пьяном («шумном») виде или в запале при семейной ссоре, но это не являлось смягчающим обстоятельством[458]. Если навет не подтверждался, оклеветанного отпускали, а виновных (тех, кто действительно распускал слухи о подмене царя) жестоко наказывали — вплоть до смертной казни.

Одновременно циркулировало несколько версий, когда и как подменили монарха. Первыми, как выяснили ученые, об этом заговорили старообрядцы[459]: царь, дескать, принял старообрядчество и скрывается в скитах, а на смену ему «немецкая стража» под предводительством Лефорта возвела на престол пришедшего на землю настоящего антихриста.

В старообрядческих сочинениях приводилась обширная доказательная база, основанная на сопоставлении эсхатологических сюжетов с современными событиями. Так, Иван Андреев говорил на допросе в 1713 г.: «Государь наш принял звериный образ и носит собачьи кудри, какой-де он царь, в посты ест мяса и опенит христиан и нарядил людей бесом, поделали немецкое платье и епанчи жидовские, и есть-де пришло последнее время и скоро придет Страшный суд, и сами-де вы видите, что пришло время последнее и что царствует-де у нас подлинно антихрист»[460].

В 1720 г. тяглец (крестьянин) Садовой слободы Москвы Василий Фёдоров по прозванию Волк пришел на исповедь, по итогам которой священник немедленно отправил донос: «Он при исповеди царское величество называл антихристом, а признает его государя антихристом потому, что велел бороды брить и платье немецкое носить, и службы великие, и податьми и поборами солдатскими и иными нападками народ весь разорен, а в приказех судьи делают неправды и емлют многие взятки, а он государь их судей от того не унимает и за ними не смотрит, и в податях милости нет, и пишут герб его государев орла двоеглавого, а о дву головах орла не бывает, а двоеглавый змий, то есть антихрист, а пришло это ему в мысль потому, что слыхал в Евангелии и в других книгах читали [сам грамоте не умеет] в последние времена восстанет царство на царство, язык на язык»[461].

Среди документов политического сыска есть также рассказы о том, что царь Петр — дьявол и оборотень, что он ест младенческие сердца и его невозможно убить, потому что он сговорился с нечистой силой[462].

Судя по всему, сам Петр считал подобные конспирологические теории опасными, потому что повелел отрубить Волку голову. Но ведь двуглавого орла[463], который стал государственным символом России аж в 1497 г., простой народ действительно увидел только на металлических деньгах петровской эпохи, а ранее даже не подозревал о его существовании!

В 1721 г. некая баба Афимья Исакова говорила попу Игнатию: «Государя-де в доме карлица родила младенца, и государь приказал его заколоть, и выняли из него сердце, и государь-де ел, и это-де не прямо царь, еретик и оборотень, для того его и убить не могут, знаетца он с нечистыми духами, которые ему сказывают»[464]. В народе ходила и «нерелигиозная» версия: «природного» государя подменили, и «чужой» стал проводить непопулярные реформы[465].

Но самым популярным среди крестьян и мещан был слух, что немцы хитростью подменили царя еще младенцем и вместо русского царевича во дворце появился «немчонок». Главным доказательством было то, что царь благоволит немцам, а значит, и сам немецкой породы. В подверсии вину возлагали на царицу Наталью Кирилловну: она боялась, что, если не родит сына, царь (Алексей Михайлович) ее разлюбит. Поэтому, когда родилась дочь, пришлось обратиться за помощью к Лефорту.

Тот, обыскав всю Москву, принес младенчика из Немецкой слободы (по некоторым предположениям, собственного сына), а туда отнес новорожденную царевну: «Особую активность в распространении молвы о подмене Петра I играли женщины, которых, видимо, история эта трогала за живое»[466].

Портрет царевича Алексея Петровича. Картина К. Б. Франке. Германия, 1729 г. (Private Collection / Wikimedia Commons.)

Среди образованной прослойки («помещики, мелкие государственные и дворцовые служащие, священнослужители»[467]) была популярна более правдоподобная история: Петра I подменили иностранцы во время его заграничного путешествия. Рассказывали, что в Риге русского царя «заклали в стену», а вместо него прислали на Русь похожего лицом самозванца.

Второй вариант: в Стокгольме царя захватила шведская королева Кристина и прислала вместо него «немца». Колодник Родион Киселёв рассказывал в 1705 г. другим заключенным: «И бояре-де на Москве сказали царевне Софии Алексеевне, что за морем великого государя в животе будто не стало»[468]. Обрадованная царевна решила занять престол, что привело к стрелецкому бунту, а Петр I вернулся в Москву и казнил возмутителей[469].

Русский люд бурно обсуждал отношения Петра с его сыном Алексеем. Так, согласно документам Преображенского приказа, некая Авдотья Селина «распространяла слухи о бегстве царевича Алексея Петровича, отказе донских казаков служить Петру Алексеевичу и незаконности власти Петра»[470].

Уже после расследования и кончины царевича пошли разговоры о том, что «государь-де царевича Алексея Петровича убил до смерти»[471]. (По официальной версии, царевич умер от традиционного «апоплексического удара», то есть кровоизлияния в мозг, геморрагического инсульта.)

Историки ни одну из версий подмены Петра I даже не рассматривают. Специализирующийся на эпохе Петра и Великом посольстве историк А. Г. Гуськов[472] пишет, что царя в путешествии сопровождали в общей сложности около 250 человек; примерно 70 из них были приближенными, хорошо знавшими Петра в лицо, — они легко разоблачили бы самозванца.

Естественно, все эти люди знали, кто такой Петр Михайлов. Чтобы подменить его, надо было подменить и всех их тоже. Однако в Российском государственном архиве древних актов[473] хранится множество документов, связанных с этими