Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Наталья Серёгина Страница 30

провозгласил митрополита Ростовского Филарета (отца Михаила) Патриархом всея Руси. Всерьез это тогда мало кто воспринял, но при выборах царя казаки могли считать сына Филарета «своим». В. О. Ключевский писал: «Главная опора самозванства, казачество, естественно, хотело видеть на престоле московском или сына своего тушинского царя, или сына своего тушинского патриарха. Впрочем, сын вора был поставлен на конкурс несерьезно»[428].

Историк П. Г. Любомиров[429] полагал, что идея избрания на царство Михаила Романова попала в казачью среду под влиянием агитации бывших «тушинских дьяков»[430]. И это заставляет задуматься о степени вовлеченности Романовых в события Смутного времени.

Любимые женщины царя Михаила

С восшествием на престол первого представителя новой династии, 16-летнего Михаила, фактическим правителем России стала его мать Ксения Ивановна[431]. Ранее, при Борисе Годунове, ее насильно постригли в монахини под именем Марфы и сослали в Заонежье, в Егорьевский погост Толвуйской волости (ныне село Толвуя в Медвежьегорском районе Карелии), где она жила в заточении; детей Михаила и Татьяну (единственных выживших из шестерых) забрала к себе родственница. В ссылке инокиня Марфа провела пять лет — с 1601 по 1606 г.

Когда Михаила избрали на царство, Ксения Ивановна официально не стала соправительницей сына, но ее влияние на молодого царя и восстановление Российского государства после Великой смуты было очень велико. Именовалась она «Великой Государыней старицей Марфой Иоанновной».

Царица Ксения ежедневно читала челобитные и часто выступала по ним ходатаем перед сыном. Обычно это были просьбы о денежной помощи или о покровительстве. «Сам Михаил был от природы доброго, но, кажется, меланхолического нрава, не одарен блестящими способностями, но не лишен ума»[432], — писал Костомаров.

Когда Михаилу исполнилось 20 лет, мать озаботилась его женитьбой. Ксения Ивановна считала, что сын должен выбрать невесту из влиятельного при дворе (и родственного Романовым) рода Салтыковых, однако Михаилу приглянулась дочь дворянина из Коломны Мария Хлопова. Ее возвышение не устраивало ни родственников, ни мать, но царь упорствовал, и обручение состоялось. Нареченная невеста получила имя Анастасия, ее стали упоминать при богослужениях и вместе с матерью и бабкой поселили на верхних ярусах царского Теремного дворца в Кремле.

Но вдруг невеста заболела — расстроился желудок. Доктора тщательно проверили ее здоровье и заявили, что вреда для «чадородия» нет, но царю донесли, что болезнь неизлечима, и Марию вместе с ее родственницами отправили в Тобольск. Михаил получал известия о здоровье уже практически бывшей невесты и никак не соглашался жениться на другой.

Между тем из польского плена вернулся отец Михаила митрополит Филарет, скоро ставший патриархом. Происходящее ему не понравилось. Марию из Сибири переселили в Нижний Новгород, но на свадьбе отец не настаивал — хотел устроить более выгодный для страны брак. Когда ничего не вышло, Филарет вспомнил о Марии. Историю с ее странной болезнью тщательно расследовали, и вскрылся заговор Салтыковых. Но опять вмешалась Ксения — она потребовала от сына и мужа выбрать между ней и Марией, и Хлоповым было официально отказано в браке.

Эпопея с женитьбой тянулась восемь лет (с 1616 по 1624 г.); Михаилу уже исполнилось 28, и в сентябре 1624 г. он уступил матери и по ее выбору женился на Марии Владимировне Долгоруковой из побочной ветви Рюриковичей. Молодая занемогла прямо на свадьбе и на второй день празднования не вышла. Она болела, безнадежной не считалась, но через четыре месяца умерла. Поползли сплетни, что это происки противников Долгоруковых или Божья кара за оскорбление ни в чем не повинной Марии Хлоповой.

Михаил Федорович горевал. Новую свадьбу сыграли через два года. Царицей стала Евдокия Лукьяновна Стрешнева[433] из небогатого рода, чье происхождение и положение устраивало все боярские партии при дворе.

Царицей она стала почти случайно. На смотринах вдовый Михаил никого себе не выбрал, но уступил просьбе родителей и посмотрел девиц еще раз. Евдокия в конкурсе не участвовала — она приехала в качестве наперсницы «настоящей невесты», но неожиданно понравилась жениху. Мать взъярилась — прислужница не может быть подходящей партией для ее сына, — но он был непреклонен.

Пришлось срочно послать за отцом невесты — в далекий Мещовский уезд Калужской губернии (сегодня дорога туда из Москвы на машине займет минимум часа четыре), — чтобы Лукьян Степанович Стрешнев благословил дочь.

Царицей Евдокию назвали только за три дня до свадьбы, тогда же и позволили переселиться во дворец — возможно, из-за суеверного страха, что какое-нибудь несчастье разрушит и этот брак.

Но ничего плохого не случилось — супружество продлилось 19 лет. Евдокия пережила мужа Михаила на пять недель.

У Михаила Федоровича Романова и Евдокии Стрешневой родилось 10 детей, но только четверо дожили до взрослого возраста: сын Алексей (будущий царь) и три дочери — Ирина, Анна и Татьяна. Остальные дети умерли в младенчестве или раннем детстве[434].

Сбежавшая из терема

Мало кто из девочек не завидовал царским дочкам, только вот происходило это наверняка от неосведомленности. Во времена Романовых образование им не полагалось, обучали только наследников — мальчиков. Царевны до 20–25 лет жили на женской половине дворца, а потом отправлялись в монастырь. И даже выйти замуж они не могли: женихов-ровни в своем отечестве не было, а для брака с европейцем голубых кровей пришлось бы перейти в католичество, что представлялось невозможным.

Но была царевна, однажды сломавшая заведенный порядок. Вольтер[435] писал: «Правительница имела много ума, сочиняла стихи, писала и говорила хорошо, с прекрасною наружностию соединяла множество талантов; все они были омрачены громадным ее честолюбием»[436]. Кто же она?

Царевна Софья[437] была шестым (из 16) ребенком царя Алексея Михайловича. Девочка оказалась настолько любознательной, что наставнику царских сыновей Симеону Полоцкому[438] вменили в обязанность обучать еще и неугомонную дочь (единственную из сестер, кстати). Софья выучила греческий и латынь и, заинтересовавшись историей, узнала о существовании монархов женского пола.

После смерти Алексея Михайловича на престол взошел его сын — родной младший (15-летний) брат Софьи Федор[439]. Здоровье у него было слабое, он процарствовал всего шесть лет, однако успел дважды жениться (ребенок от первого брака прожил 10 дней) и умер через два месяца после второй свадьбы, предположительно от цинги. Царь Федор не оставил ни наследника, ни распоряжения относительно престолонаследия.

Следующим царем мог стать родной брат Федора Иван или сводный брат (от второй жены Алексея Михайловича) Петр. Иван был старше Петра, но слаб здоровьем; Петр же рос энергичным крепышом. Бояре никак не могли решить, кто из братьев должен занять престол. В общей неразберихе Нарышкины (клан второй жены Алексея Михайловича) возвели на него Петра, но «просидел» он только две недели: фактическим дворцовым переворотом возмутились стрельцы (а