Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Наталья Серёгина Страница 18

Сегодня считается, что упомянутые в Житии Кирилла русские письмена могли быть «сурской» (сирийской) письменностью. Есть также версия, что это готская письменность: на соборе епископов Далмации и Хорватии в XI в. глаголицу назвали «готскими письменами, придуманными неким еретиком Мефодием».

В ареале Черняховской археологической культуры (II–IV вв. н. э.) тоже найдена руническая письменность. Черняховская культура была полиэтничной: готы, сарматы, поздние скифы, предки славян — венеты и анты.

Недавно археологи доказали, что наши предки точно были знакомы с рунами. В 2017 г. международная группа археологов обнаружила на территории раннего славянского поселения в Чехии реберную кость одомашненного тура с рунической надписью. Было установлено, что животное жило около 600 г. н. э. — задолго до Кирилла и Мефодия. Находку признали самым древним на данный момент доказательством наличия письменности у славян. Примечательно, что обнаружена она именно в Моравии.

Знаки этой старейшей славянской надписи являются древнегерманскими рунами старшего футарка — шрифта, который использовался в Центральной Европе в II–VII вв. На найденном обломке нацарапаны последние 7 знаков из 24, составлявших алфавит. Не исключено, что на целой кости он был полностью.

Руны использовали на Руси в IX–X вв. В Старой Ладоге в 1950 и 1975 гг. нашли две рунические надписи. Первая — на деревянной палочке (древке стрелы или части веретена); надпись пока не расшифрована. Ученые пытались связать эту надпись с рунами камня из Рёка в Швеции[230].

Вторая руническая надпись сделана на медной пластинке, которую нашли неподалеку от Варяжской улицы. Похоже, это был амулет, сделанный во второй половине X в. Пластинку обнаружили примерно там, где жили варяги, но руны на ней не типично скандинавские — расшифровать ее тоже пока не получилось.

Еще находили монеты, подвески-амулеты, берестяные грамоты, датированные концом IX в., — тоже с руническими знаками. Расшифровать их или хотя бы доказать, что они точно скандинавские и связаны со скандинавским населением Руси, не удалось. В пользу этого есть только косвенные данные: рунами в то время точно пользовались на Севере, связанном со скандинавами.

Летописи ничего не говорят о древней письменности, но, на взгляд ученых, косвенно подтверждают ее наличие на Руси задолго до принятия христианства в 988 г. Академики М. Н. Тихомиров и Д. С. Лихачёв[231] пришли к выводу, что письменность на Руси появилась до принятия христианства и до Кирилла и Мефодия, пройдя к X в. долгий путь развития. Лихачёв считал, что в ходу было несколько алфавитов, в том числе и рунические.

Как бы там ни было, но это факт: история Руси написана кириллическими буквами.

Повесть временных лет и Нестор-летописец

Из главного письменного источника о Древней Руси — Повести временных лет — мы знаем о призвании варягов, о появлении на русских землях Рюрика, Синеуса и Трувора, о вещем Олеге, о князе Игоре, его жене Ольге и ее мести древлянам, о князе-воине Святославе и его знаменитом «иду на вы». На древней летописи монаха Киево-Печерского монастыря построены историческая наука и учебники — вся история страны.

Владимир Мономах. Иллюстрация И. Я. Билибина из серии открыток «Князья Древней Руси». Франция, Париж, 1926 г. (Wikimedia Commons.)

Нестор-летописец. Неизвестный автор. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV в. Оригинал хранится в Библиотеке Российской академии наук. Санкт-Петербург, Россия (ФГБУ «Библиотека Российской академии наук».)

Правда, многие серьезные историки давно не считают Повесть временных лет достоверным источником: оригинал не сохранился, а текст создавался значительно позже описываемых событий. К тому же сразу после написания «Повести…» князь Владимир Мономах распорядился ее переделать. Как считает ряд ученых, главной задачей произведения стало обоснование права Мономаха и Мономашичей на киевский престол.

Еще в школе нам рассказывали, что Нестор (автор «Повести…») — самый знаменитый летописец Руси. Но его имени нет, например, в Ипатьевском списке (1344) — там написано, что это повесть «черноризца Федосьева манастыря Печерьскаго»[232], то есть простого монаха. И лишь в самом позднем Хлебниковском списке (конец 1550-х — начало 1560-х) у черноризца впервые появилось имя — «…Нестера черноризца Федосьева манастыря Печерского». Есть предположение, что эту позднюю вставку сделал в 1637 г. киевский митрополит Петр Могила.

Академик Рыбаков считал авторами изначального варианта Повести временных лет дядю князя Владимира Добрыню, византийского монаха Анастаса Корсунянина и безвестного белгородца.

Анастас Корсунянин приехал на Русь в 988 г. из Корсуня (Херсонеса) вместе с князем Владимиром (после его крещения и женитьбы на царевне Анне Византийской) и стал фактическим главой церкви. Он не забыл упомянуть себя в летописи, и его имя присутствует даже там, где опущено имя жены князя: «Владимир взял царицу, и Анастаса, и священников корсунских…»[233]

Корсунянин выполнял важнейшее идеологическое поручение: составить и упорядочить по византийскому сценарию русскую историю, завершив летопись прославлением князя. В Повесть временных лет добавили жития святых, притчи Соломона, отрывки из Библии и византийской «Хроники Амартола»[234]. Рыбаков считал, что это было напрямую связано с освящением в 996 г. Десятинной церкви в Киеве — именно к этому событию и готовили первое историческое обобщение жизни Киевской Руси за 150 лет. Иностранец (Анастас Корсунянин), конечно же, не мог значиться автором русского летописного свода.

В соответствии с поступающими политическими заказами произведение редактировали минимум трижды. Второй раз — по заданию Владимира Мономаха в 1116 г.: «Игумен Селивестр святого Михаила написал книги си летописец». Игумен внес в текст правки о тревожных событиях 1110 г.[235] В этой редакции всячески подчеркивались роль Владимира Мономаха и его родство с византийскими императорами.

Третья редакция «Повести…» написана по заданию старшего сына Владимира Мономаха Мстислава. По мнению Рыбакова, именно в ней был сильно искажен текст Анастаса: у правящей династии оказалось слишком много иностранной родни, и поэтому инициативу создания Русского государства приписали варягам.

Можно ли в таком случае вообще верить Повести временных лет? Главные современные претензии к ней звучат так: текст составлен из разновременных кусков и произведений совершенно разных жанров (фольклорных преданий, церковной публицистики, правовых документов), а каждый следующий автор дописывал что-то свое, постоянно изменяя содержание. Действительно, каждый из пяти списков «Повести…» представляет собой, по сути, самостоятельное произведение.

Первым в правдивости Повести временных лет усомнился Н. М. Карамзин[236] в «Истории государства Российского». Академик Рыбаков утверждал, что самые интересные страницы «Повести…» были изъяты или заменены. Речь шла, в частности, о подмене подлинных листов текстами о призвании варягов.

Академик Лихачёв, по словам Гумилёва, охарактеризовал «Повесть…» как «блестящее литературное произведение, в котором исторические сведения либо преображены творческим воображением автора, как, например, легенда о призвании варягов, либо подменены вставными новеллами, некоторые из коих восходят к бродячим сюжетам»[237].

Источниковед М. Д. Приселков[238] называл «Повесть…» «искусственным и малонадежным» историческим источником, а лингвист А. А. Шахматов[239] описывал ее как произведение, находящееся под сильным церковным и княжеским влиянием. По словам И. Н. Данилевского[240],