Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков Страница 7

(…)

Новое платье из имен колыхалось на нем, как жидкое стекло. По обеим сторонам стоял народ и разглядывал своего правителя. (…)

„А мальчик?“

Какой? А… всё было не так. „Король гол?“ Нет. Во-первых, он ничего не кричал…

(…)

Король сам всё понял. Он понял по лицам своих подданных, что они не видят его нового философского платья. Они видят только его ноги, стянутые гусиной кожей, и впалый живот с жалкой шерстью внизу. И только тот „мальчик“… Перестань кусать мое ухо… Хорошо, если я останусь без уха, тебе будет веселее? Вот и оставь… пожалуйста…

А мальчик был девочкой. Девочкой со светлыми, чуть водянистыми глазами.

Только она видела новый светящийся костюм».

Да, зайцы, специфика новых времён такова, что уже все видят то, что короли — голые. Это уже давно ни для кого не секрет. Но лишь избранным, таким как Елена Шубина, дано видеть неочевидные достоинства всех этих поставляемых на книжные прилавки лауреатских буквопродукций.

До новых встреч.

2024

Б

Даниэль Бергер: мухоморный клон Гузели Яхиной

(Даниэль Бергер. О нечисти и не только / под ред. Елены Шубиной М.: АСТ, 2023)

Вот перед нами, в общем-то, очередное «открытие года» от Редакции Елены Шубиной. Рубленые, то зелёные, то белые, разноразмерные буквы названия на густо-лиловом фоне, сквозь который проглядывают очертания некоего города. Такой стиль оформления обложки мы видели в случае Сальникова. «Петровы в гриппе…», «Оккультрегер» были оформлены так. Стало быть, у Алексея появился конкурент. Кто же он?

«Даниэль Бергер (р. 1983) родился и живёт в Кыргызстане, режиссёр документального и игрового кино, продюсер», сообщает нам задняя сторона обложки. Также мы узнаём, что разбираемый буквопродукт — авторский дебют, но, несмотря на это, по книге уже снимается сериал.

Что ж, сделаем почтительное «ку». Правда, ни в «Яндексе», ни в «Кинопоиске» фильмография дебютанта не высвечивается. Все строчки выдачи занимает знаменитый актёр (р. 1965) — полный тёзка нашего дебютанта. Но не будем подвергать сомнению регалии. Я когда-то и сам снимал документалку — в лучшем случае одна из пяти работ в тот же «Кинопоиск» попадает. Так что может быть. Странно, что игровые фильмы не отобразились. Но Кыргызстан — далеко. Может, и не вся информация о местном кинематографе к нам приходит. Но тот же «Кинопоиск» не хранит информации и о съёмках сериала, хотя обычно отмечает даже проекты «в процессе». Впрочем, тоже наверняка не все.

Да, на «фронте» и «бэке» обложки — цитата писательки Яны Вагнер. Одна и та же, сзади расширенная. Она о том, что книга Бергера похожа на «Американских богов» Нила Геймана. Но почеловечнее и пооптимистичнее.

Что ж, посмотрим! Первое, что бросается в глаза, — это

Аккуратность

То есть дебютант Бергер сдал в редакцию не каракули, не черновики, не пьяные потоки сознания, не мусор, как матёрые (хотя и не очень тоже) коллеги по издательству. Текст приличен и даже вылизан с несвойственной для релизов РЕШ тщательностью. Видно, что дебютант подошёл к делу ответственно. Это располагает.

Лет пять назад я был на одной премиальной церемонии и заметил, что писательская общественность состояла из двух абсолютно разнородных страт: аккуратны, причёсаны, трезвы и в костюмчиках были дебютанты, а мэтры — всклокочены, пьяны, похожи на бомжей. Бергер — всё же категория первая, причёсан и в костюмчике.

Книга представляет собой сборник рассказов. Тринадцать небольших, плюс финальная повесть. Язык повествования — не тяжек, прост без убожества, не содержит избыточных красот, но использует интересные обороты. Примерно как у Акунина* (внесён в список экстремистов и террористов, иноагент). Видно, что текст вычитан не единожды. Алексею Сальникову, конструктору километровых нечитаемых синтаксических конструкций, стоило бы встревожиться.

Концепция сборника — нечистая сила среди нас. Всё многочисленное инферно можно потрогать, с ним можно пообщаться, вступить в те или иные отношения. Странно, конечно, что сборник, в чьём названии присутствует слово «нечисть», начинается с рассказа про ангела, который на заре советской власти не может найти себе жильё. Это, забегая вперёд, не оплошность, а концепт, но его чуть подробней мы разберём далее.

Помимо ангелов, здесь представлены чёрт-бабник, леший, снежный человек, говорящие со спящими варежки, похотливые деревья, экстрасенсы, сирены и т. д.

Автор фокусничает. Есть примерно три аберративные «обманки», которыми в своё время, до полного надоедания, развлекал народ Пелевин. У Бергера трюки — тоже недороги, но тем не менее определённый интерес представляют. Все эти внезапные провалы в сон — они достаточно неожиданны. Они, безусловно, текст украшают и читателя-простеца в чём-то даже наркотизируют.

Более того, есть примерно два смешных диалога. Автор знает меру читательского терпения и с ним не экспериментирует. Эпизоды кратки и насыщенны. Всё это убеждает нас, что Бергер — не графоман.

«Вы ругать его вообще будете?» — спросят нетерпеливые читатели. Да, дорогие мои, буду. Но не за ляпы, безграмотность, убожество, косноязычие, каковые свойственны очень многим шубинским авторам. Порицать тут следует за другое. Например, за

Чрезмерный профессионализм

Да-да, дорогие мои. Вы не ослышались и не очитались. Бергер, не знаю уж откуда, знает психологию читателя. Это не обычный шубинский бабуин, который лепит в пустоту ахинею, незнамо для кого. У Бергера — всё чётко и просчитано. Он играет на читательском восприятии достаточно вменяемую мелодию, как Филипп II на кошачьем органе в известном произведении.

Кем бы ни был Даниэль Бергер, он, как продюсер, абсолютно точно высчитал таргетгруп, аудиторию. Книги у нас сейчас читает — кто? Тётеньки. 90 % книг попадает именно к ним. Значит, и писать следует только для них.

Поэтому с Нилом Гейманом сравнивать не стоит. У этого англичанина «Американские боги» — достаточно жёсткое, тётеньками не перевариваемое повествование. А у Бергера каждая новелла о нечисти — это что-то вроде сусальных рождественских историй госпожи Чарской, о которых, например, Корней Чуковский отзывался так: «Она так набила руку на этих обмороках, корчах, конвульсиях, что изготовляет их целыми партиями (словно папиросы набивает); судорога — её ремесло, надрыв — её постоянная профессия, и один и тот же „ужас“ она аккуратно фабрикует десятки и сотни раз…»

Вот и у нашего кыргызстанского самородка Бергера рука на «корчах и конвульсиях» набита преизрядно. Не везде, но где-нибудь обязательно доверчивая читательница брызнет слёзкой. Может быть, над историей абхазской сирены, потерявшей на войне сына. Или над трогательной любовью