«Скотный двор» Джорджа Оруэлла - Хэролд Блум

Путеводители Блума: «Скотный двор» Джорджа Оруэлла

Гарольд Блум. Введение

Один критик заметил, что Джордж Оруэлл сочувственно писал о людях только тогда, когда смотрел на них как на животных[1]. Истинность этого утверждения можно проверить, сравнив «Скотный двор» с «1984»: Наполеон (Сталин) предпочтительнее мучителя О’Брайена, возможно потому, что даже к борову с кнутом Оруэлл относится более терпимо, чем к человеку с садистскими наклонностями. Бедный Боксёр, рабочий конь, преданный мученической смерти, безусловно, более симпатичен, чем Уинстон Смит, а кокетливая кобыла Молли более обаятельна, чем бедная Джулия. Неприязнь Оруэлла к людям напоминает о подобной неприязни гораздо большего морального сатирика Джонатана Свифта. Каждый из них любил отдельных людей, презирая человечество в целом. Какими бы ни были эстетические недостатки «Скотного двора», мне эта книга нравится больше, чем «1984», прежде всего потому, что в ней есть несколько животных, с которыми мы можем себя отождествить. Даже Бенджамин, сварливый старый осёл, молчаливый, циничный и неспособный смеяться, всё же становится нам в какой-то степени дорог, в основном благодаря своей преданности героическому Боксёру. Кажется, я вообще предпочитаю Снежка (Троцкого) любому из «1984», потому что он хотя бы живой и изобретательный.

Выдающийся канадский критик Нортроп Фрай заметил, что «Скотный двор» заимствует из свифтовской «Сказки бочки» классическую формулу многих литературных сатир: «разрушение принципов ради целесообразности» или крушение Утопии. Однако, в отличие от Свифта, как снова отмечает Фрай, Оруэлла не волнует мотивация[2]. Читателя не подталкивают к вопросу: а чего хочет непостижимый Наполеон-Сталин? Возможно, Оруэлл хочет сказать, что абсолютная власть желанна для тиранов просто из-за самой власти, но «Скотный двор» едва ли это ясно демонстрирует. Аллегорическая басня — увлекательный жанр, но он требует определённой психологической ясности, что у Чосера[3], что у Тёрбера[4], а «Скотный двор» в основном избегает психологических категорий.

Оруэлл, по сути, был либеральным моралистом, который был серьёзно озабочен сохранением нескольких старомодных добродетелей, опасаясь, что технологическое будущее лишь усилит человеческую порочность. «Скотный двор», как и «1984», сохраняет свою актуальность, потому что мы вступаем в компьютеризированный мир, где пост-оруэлловская «виртуальная реальность» может быть использована как очередное предательство индивидуальной свободы. Часть сохранившейся силы «Скотного двора» заключается в том, что мы можем представить его версию в Америке начала XXI века, где все «животные» будут вынуждены жить по некоему варианту теократического «Контракта с американской семьёй». Возможно, девизом этой теократии будет: «Все животные священны, но некоторые животные священнее других».

Биографическая справка

Джордж Оруэлл родился под именем Эрик Артур Блэр 25 июня 1903 года в Мотихари, Бенгалия, Индия в семье Ричарда Блэра, агента по торговле опиумом в Индийской гражданской службе, и Айды Мейбл Блэр. Год спустя Оруэлл, его мать и сестра Марджори вернулись в Англию и поселились в городе Хенли-на-Темзе, графство Оксфордшир; Ричард остался в Индии, чтобы следить за прибыльным тогда бизнесом, выбравшись домой лишь однажды, в 1907 году. Пребывание Оруэлла в подготовительной школе Святого Киприана, где он познакомился с писателем Сирилом Коннолли, позже вдохновило его на написание автобиографического эссе «О радости детства...», которое является вариацией на тему отрывка из «Песен невинности» Уильяма Блейка и повествует о притеснениях со стороны одноклассников и учительницы. Он навестил дом и семью — в которую теперь входила его младшая сестра Эйврил, которая, вероятно, была зачата во время единственного приезда Ричарда, — в сельской местности на Темзе. Затем, в 1917 году, незадолго до Октябрьской революции в России, он поступил в престижный Итон в качестве королевского стипендиата. Там он жадно читал — отдавая предпочтение Джеку Лондону, Джорджу Бернарду Шоу и Герберту Уэллсу — и записался в корпус подготовки офицеров, где впервые столкнулся с классовыми предрассудками в британском обществе. Когда он опоздал на поезд по пути обратно с учебно-тренировочных сборов, ему пришлось провести ночь в Плимуте, ночуя на голой земле и питаясь подножным кормом. Этот опыт бродяжничества очаровал его и положил начало многолетней практике, которая позже привела его в Лондон и Париж и вдохновила на создание его первой опубликованной книги.

Когда Оруэлл не смог получить университетскую стипендию, а его отец, уже вышедший на пенсию, отказался оплатить его обучение, он стал британским офицером индийской имперской полиции в Бирме, где у его матери оставались родственники. Начало 1920-х годов отмечено в Бирме мощным националистическим движением против британских колониальных властей. Этими гражданскими беспорядками, не говоря уже о классовых различиях, были охвачены все слои бирманского общества. Регион был пронизан преступностью и бандитскими разборками. Когда Оруэлл приехал, ему было девятнадцать, и он остался на пять лет. Здесь он пережил то, что впоследствии вдохновило его на создание таких произведений, как «Казнь через повешение» и «Как я стрелял в слона». Испытывая чувство вины и отвращение к убийствам, которым стал свидетелем, он позже описал свои впечатления в «Днях в Бирме»: «Устрашавшая меня в Бирме природа стала таким навязчивым видением, что пришлось написать роман, дабы избавиться от наваждения»[5]. Он оставил службу в 1927 году и вновь посвятил себя писательству. «Лет с семнадцати и до двадцати четырёх я пытался отказаться от этой мысли [о писательстве], — писал он позже, — хотя всегда сознавал, что изменяю своему подлинному призванию и что рано или поздно мне придётся сесть и начать писать книги»[6].

Оруэлл переехал в Лондон и снял жилье в недорогом пансионе, однако провёл много ночей в нищем Ист-Энде, чтобы лучше понять тех, над кем он много лет имел власть. Он переехал в Париж и вёл там похожий образ жизни — однако не застал золотые времена, выпавшие на долю таких эмигрантов, как Хемингуэй, Фицджеральд и другие, его вдохновляла близость к Пантеону (последнего пристанища великих людей от Вольтера до Золя). Хотя он опубликовал несколько произведений, вскоре он остался без гроша и был вынужден заложить своё пальто и устроиться на работу посудомойщиком. У него всегда были слабые лёгкие, и когда его поразила пневмония, он вернулся в дом родителей в Саутуолде, где закончил рукопись повести «Фунты лиха в Париже и Лондоне». После целого ряда отказов со стороны издателей Виктор Голланц согласился опубликовать книгу; она вышла в свет в 1933 году под псевдонимом Джордж Оруэлл. Добившись успеха в 30 лет, Оруэлл тут же приступил к работе над «Днями в Бирме», своим первым