Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр Страница 93

«О великий государь, ради Бога, не насмехайтесь и не искушайте меня, – воскликнула графиня. – Я не могу поверить, что вы говорите всерьез. Неужели могли вы желать лишить чести меня и моего супруга? Никогда прежде подобная мысль не посещала меня, и, уповаю на Господа, не посетит и впредь, кем бы ни был этот мужчина». С этими словами она удалилась в большой зал, чтобы поторопить слуг с подачей трапезы.

Король почти не ел, а лишь сидел, «погруженный в раздумья, и не сводил глаз с графини. Рыцари удивлялись его печали, ибо грусть не была королю свойственна. Некоторые полагали, что причина тому – бегство шотландцев». Однако «любовь к [прекрасной] даме так въелась в душу, что избавиться от нее он не смог. В конце концов стрела любви поразила его так глубоко, что он совершил деяние, за которое был горько осужден и порицаем. Ибо, не добившись расположения дамы ни лаской, ни мольбами, он взял ее силой, как вы услышите далее». Фруассар опустил этот фрагмент, но оба хрониста сообщают, что «весь день король оставался там, не знал, что делать». Он боролся с собой, пытаясь следовать по пути «чести и правды», который запрещал ему лишить чести графиню и «такого верного рыцаря, как ее муж». Наутро, «исполненный смущения», он двинулся на север в погоню за шотландцами и провел Рождество в аббатстве Мелроз.

Фруассар позже предложил несколько измененную версию событий. Описывая графиню, он заменил слово «достойная» на «любвеобильная» и изобразил ее за игрой в шахматы с королем, с которым дама кокетничала. После партии между ними якобы завязался шуточный спор о том, кто из них первым возьмет угощение с блюда засахаренных фруктов.

Обе версии представляют Эдуарда как рыцаря, действующего в лучших традициях куртуазной любви. Однако в рассказе Жана Лебеля есть явные несоответствия. Он называет графиню Солсбери Алисой, но у эрла Солсбери не было племянника по имени Уильям. Маловероятно, что Эдуард, который поддерживал близкие отношения с Солсбери, не видел жену эрла на протяжении двадцати одного года после их свадьбы.

Скорее всего, речь могла идти о другой даме. Брат Монтегю, Эдуард, был женат на кузине короля – Алисе Норфолкской, дочери Томаса Бразертона. В 1341 году ей было около семнадцати лет, она была значительно моложе своего мужа, от которого родила пятерых детей. Поздней осенью того года Солсбери отправил Эдуарда де Монтегю на север, чтобы отразить нападение на Варк. Именно он перебил отряды Давида II и обратился за помощью к королю. Тот, вероятно, не видел кузину со времени ее свадьбы, состоявшейся примерно в 1338 году. Фруассар прямо указывает, что короля встретила в Варке именно Алиса. В начале 1352 года, когда Жан Лебель писал свою хронику, Алиса уже умерла: 19 июня 1351 года муж и двое подручных избили ее «с применением оружия и злонамеренным умыслом». Очевидно, Жан Лебель перепутал факты, и его рассказ следует воспринимать с долей скепсиса.

В феврале 1342 года король вернулся в Лэнгли, недавно побывав у своей матери в замке Райзинг. В том же месяце он и Филиппа, находившаяся на позднем сроке беременности, председательствовали на великолепном турнире в Данстейбле по случаю помолвки трехлетнего Лайонела Антверпенского и семилетней Елизаветы де Бург, единственной наследницы эрла Ольстера, убитого в 1333 году. Вдова эрла, Матильда Ланкастерская (дочь эрла Генриха), недавно вошла в свиту королевы и привела с собой единственную дочь, получившую титул графини Ольстер. Для турнира король заказал Филиппе и двум дочерям одинаковые платья, украшенные богатой вышивкой. Принцессы впервые присутствовали на рыцарских поединках. Платья из алой ткани были усеяны квадратами из эмали и золотых нитей, внутри каждого квадрата находился четырехлистник из жемчужин с кольцом в центре.

15 августа в лондонском Тауэре состоялась свадьба Лайонела и Елизаветы. В честь радостного события король устроил пятнадцатидневные торжества с пирами и турнирами. Юная невеста оставалась под опекой королевы Филиппы до тех пор, пока не достигла возраста, допустимого для консумации брака. В январе 1347 года Елизавета официально стала подопечной королевы, что дало той право распоряжаться ирландскими владениями невестки, пока молодые супруги не смогут жить вместе. В 1355 году Филиппа крестила их единственную дочь – Филиппу Кларенс.

В феврале или марте 1342 года Эдуард находился с Филиппой в Тауэре, где королева родила третью дочь, Бланку. Учитывая, что ее брат Эдмунд появился на свет восемь или девять месяцев назад, девочка явно родилась преждевременно и вскоре скончалась. В счетных книгах королевского гардероба сохранились записи о расходах на ее погребение, состоявшееся до конца марта в Вестминстерском аббатстве. После похорон и воцерковления королева отправилась в Вудсток, чтобы оплакать не только младенца, но и свою мать, скончавшуюся 7 марта. В расходных свитках (Issue Rolls) за Пасху и июнь 1343 года упомянуто изготовление мраморного надгробия для Бланки. Одним из последних распоряжений принца Эдуарда в роли регента в начале 1343 года значилось захоронение его малютки-сестры в новой гробнице 30 января. Филиппа поднесла на ее могилу золототканые покрывала, драгоценности и пожертвования на милостыню.

На Пасху Эдуард созвал Великий совет в Нортгемптоне и устроил еще один турнир. Согласно Жану Лебелю, он по-прежнему вынашивал планы овладеть «графиней Солсбери», а точнее – Алисой де Монтегю, и потому вызвал на совет ее мужа. Монтегю «радостно откликнулся на приглашение короля, не подозревая дурного, а благородная дама не посмела отказаться. Она приехала против своей воли, догадываясь, почему король столь настойчиво добивается ее присутствия. Она боялась открыться мужу, но в то же время надеялась своими поступками и словами побудить короля отказаться от [недобрых] намерений».

«Из желания оказать этой даме особую честь король устроил великолепный пир. Он приказал всем рыцарям и лордам привести своих жен», а Алиса «должна была взять с собой столько молодых дам, сколько пожелает». «Дамы и девицы блистали в роскошных нарядах и украшениях», однако Алиса «явилась в скромной одежде. Она не хотела, чтобы король уделял ей много внимания, ибо не имела ни желания, ни побуждения потакать постыдным деяниям, что могли бросить тень на честь ее мужа».

«Когда все собрались, они танцевали и веселились, а затем состоялся капитул, или собрание, нового ордена». Жан Лебель имел в виду орден Подвязки, официально учрежденный лишь в 1348 году, хотя его истоки восходят к 1344 году, а возможно – и к более раннему времени. Увлечение Изабеллы легендами о короле Артуре передалось ее сыну. Эдуард III с горячим рвением стремился воплотить идеалы рыцарства,