Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 91

сформировать Русский отряд. Еще не так давно эти власти смотрели сквозь пальцы на поднятую некоторыми шовинистическими кругами из шанхайской колониальной аристократии кампанию вражды против остатков русских белоповстанческих отрядов. Теперь они обратились к ним за помощью, и те, кто еще недавно называл огульно русских эмигрантов преступниками и выходцами из российских трущоб, теперь чувствовали себя в безопасности.

Генерал Глебов откликнулся с готовностью на предложение шанхайских властей и за два дня сформировал Отдельный русский отряд, составленный из двух рот и пулеметной команды, общей численностью в 300 человек.

Во главе отряда встал генерал Глебов, но вышел из него, как только ситуация стабилизировалась. Командиром отряда был назначен его заместитель, полковник Г.Г. Тиме.

После того как прошло тревожное время, Шанхайский муниципальный совет предложил чинам Русского отряда создать из него регулярную часть, входящую в состав Шанхайского волонтерского корпуса. После перехода Русского отряда на регулярную службу для него были выработаны особые условия, все чины переведены на жалованье и в некоторой степени приравнены к положению муниципальных служащих.

Параллельно с Отдельным русским отрядом существовала добровольческая русская рота, созданная на тех же началах.

В 1931 году, во время новых беспорядков, связанных с японокитайским конфликтом, Русский отряд нес ответственную службу по охране границ международной части города.

Через год после этих событий Русский отряд и добровольческая рота были реорганизованы в Русский полк Шанхайского волонтерского корпуса, составленный из четырех рот и пулеметной команды.

На всех парадах Шанхайского волонтерского корпуса и различных состязаниях Русский полк неизменно получал самое высокое одобрение как со стороны шанхайских муниципальных властей, так и широкой публики.

Русский волонтерский отряд на Французской концессии

Во время тревожных событий 1931 года, когда японские военные власти, в целях отвлечь иностранное внимание от захвата Маньчжурии, произвели диверсионную операцию в окрестностях Шанхая, муниципальные власти Французской концессии обратились с призывом к русским резидентам встать в ряды волонтеров для охраны порядка. Сформировать Русский волонтерский отряд на Французской концессии и возглавить его было поручено генералу Глебову.

Сформированный в кратчайший срок, отряд нес сторожевую службу на границах Французской концессии. Позже он был реорганизован в Особый вспомогательный отряд при полиции Французской концессии. Командовать им, после выхода из него генерала Глебова, было поручено генералу Л.М. Адамовичу.

Вначале отряд состоял из двух рот по 125 человек в каждой, но по окончании кризиса был сведен до одной роты, а чины его переведены из положения добровольцев в служащих при французском муниципалитете.

Телохранители и охранники

В Шанхае, где часто происходили террористические акты и похищения богатых людей, появился новый род занятий, привлекший к себе несколько сот русских эмигрантов.

Многие китайские миллионеры нанимали к себе на службу эмигрантов в качестве телохранителей, давали им хорошие условия службы и высокую оплату.

Среди китайских богатых людей существовала уверенность, что под охраной русских телохранителей их жизнь не подвергалась такому риску, как при охране китайскими телохранителями, нередко вступавшими в денежные соглашения с бандитами и террористами.

Сотни других эмигрантов служили в качестве сторожей банков, складов, магазинов, пароходов. Эмигранты в блиндированных автомобилях перевозили из банков в банки золото и другие ценности. Сотни русских эмигрантов служили на пассажирских пароходах в антипиратской охране. Иностранные пароходы часто подвергались нападению китайских пиратов, и не раз русской страже приходилось вести с ними бои.

Сотрудники Зорге

В 1930 году из Москвы в Шанхай под именем Джонсон прибыл Рихард Зорге.

В Шанхае уже существовало кольцо международных коммунистических шпионов, где он и встретился с американской журналисткой Агнес Смедли, с владелицей книжного магазина немецкой еврейкой Иреной Видемайер, с японцами Кито Гиничи, Озаки Хозуми и др.

В Шанхай Джонсон-Зорге прибыл по поручению генерала Берзина, главы Четвертого управления Красной армии, объединить и возглавить сеть советских шпионов. Вскоре Зорге встретился с другими участниками этой сети, среди которых оказалась Анна Валлениус, эстонка по рождению, вдова белого эмигранта, и эмигрант Константин Мишин, владелец автомобильного гаража и ремонтной мастерской на Рю Дюмер.

Центром советского шпионажа в Шанхае был секретариат профсоюза «Пан Пасифик», скрытый отдел Коминтерна. Но для Зорге Четвертое управление создало особый аппарат – секретный отдел Дальневосточной группы, подчиненной непосредственно ЦК ВКП(б).

Профсоюз «Пан Пасифик» был основан в 1927 году американскими коммунистами, но средства на его содержание и шпионскую деятельность в размере, превышавшем полмиллиона долларов в год, поступали из Далькрайбюро в Хабаровске.

В группе Рихарда Зорге находился Макс Клаузен, бывший радист германской службы связи в Первой мировой войне. В Шанхай он прибыл за год до Зорге и сразу же связался с Константином Мишиным, в мастерской которого сконструировал мощную портативную радиостанцию. Позже клаузеновские радиотрасмиттеры регулярно передавали зашифрованные сведения от Зорге на станцию Висбаден (условное название мощной радиостанции в окрестностях Хабаровска).

Осенью 1929 года Клаузен побывал в Харбине, где встречался с членами советской шпионской сети. Вернувшись в Шанхай, он перебрался из квартиры Мишина в пансион и повстречался с вдовой Анной Валлениус, на которой и женился. Когда Зорге появился в Шанхае, Клаузен стал главой радиосвязи, а его жена – курьером по доставке микрофильмов из Токио в Гонконг.

Вначале сеть советского шпионажа работала исключительно по делам, связанным с ростом гоминьдановского влияния в Китае. Позже, с выходом Японии на материк, она получила новое направление.

«Непосредственное влияние маньчжурского инцидента состояло в том, что Советский Союз соприкоснулся с Японией в обширном пограничном районе, который до этого не принимался во внимание с точки зрения национальной безопасности. Другими словами, возникла новая, непростая для СССР ситуация. Маньчжурские дела… не входили в мои обязанности, но я сам лично не мог не следить со всей тщательностью за новой обстановкой в Восточной Азии…

Конечно, в то время… было непонятно, двинется ли Япония на север, в Сибирь, или же на юг и вторгнется в Китай. В такой ситуации… моя работа стала еще более важной. Я старался вскрыть подлинные цели Японии и в деталях изучить методы боевых действий японской армии в ходе боев в Шанхае»[172].

Рихард Зорге писал эти строки в камере Сугамской тюрьмы в Токио, куда он попал после того, как успешно раскрыл эти планы. Он писал их за год до разгрома Японии и за несколько недель до своей казни.

Судьба Константина Мишина неизвестна. В русском Шанхае, полном всевозможных обвинений друг друга в прояпонских и просоветских симпатиях, обвинений, зачастую совершенно необоснованных, совершенно незаметно шла работа Мишина, одного из участников шпионского кольца Рихарда Зорге.

Дело Морисона

Весной 1933 года Шанхайская муниципальная полиция получила заявление об исчезновении В.А. Морисона