Дмитрий Щеглов - Любовь и маска Страница 85

Примечания

1

Эта неожиданная «ломоносовская» перекличка интересна тем более, что не все так просто обстоит с самим Михайло Васильевичем. Дело в том, что его отец был первым из поморов, кто построил судно новейшей формации, водоизмещением свыше 200 тонн — по тем временам очень и очень большой корабль. Соорудив оный, Василий получил права на вождение судна, чем не преминул воспользоваться. Права на вождение (вплоть до октября 1917) давали патент на звание мичмана. В свою очередь при Петре I, который не мог не знать об этом достижении поморского корабела, присвоение мичманского звания автоматически сопровождалось дарованием потомственного дворянского звания. Ломоносовы были достаточно богатыми промышленниками («промышленники» — это не заводские трубы и злые рабочие у запертых ворот), они ходили на ПРОМЫСЕЛ, у них имелась целая флотилия. Ссора Михайло Васильевича с отцом, скорее всего, не имела отношения к получению дворянского звания — старик требовал от сына, чтобы тот принял дела его «фирмы». Сын рассудил иначе. Что из этого вышло, известно всем: легенда о лапотном самородке в равной степени устраивала и царское, и советское начальство.

2

Фильм потом получил приз на фестивале в Киеве. И было много недоумений по поводу формулировки: «за создание памятника…» Получалось, что Александров, являвшийся автором сценария, создавал памятник самому себе. Были там и фразы, которые человек в здравом уме не мог написать, даже страдая запущенной формой нарциссизма: «Как красив был Александров! Он был красив, как бог».