История русской рок-музыки в эпоху потрясений и перемен - Джоанна Стингрей Страница 84

Со съемок Виктор вернулся в Ленинград, Наташа осталась в Ялте. Вскоре он понял, что ни о чем другом, кроме нее, думать не может. У кого-то из участников съемочной группы он раздобыл номер ее телефона в гостинице, позвонил и сказал, что хочет ее увидеть.

– Ты же всегда можешь приехать в Ялту, – шутливо ответила она.

– Ну, если Соловьев еще раз организует приезд «Кино», то я, конечно, приеду.

Наташа оставила этот разговор без особого внимания. Мужчина говорит, что очень хочет ее увидеть, но приедет только в том случае, если это будет деловая поездка! Билеты тогда стоили гроши, и ей казалось, что уж если он на самом деле так хочет ее видеть, то мог бы приехать и сам, не дожидаясь, пока поездку кто-то организует. Она совершенно не отдавала себе отчет, насколько стесненной в средствах была в то время жизнь Виктора – в отличие от жизни московской элиты, частью которой была Наташа. Вместе с Марьяной, ее мамой, бабушкой и сыном Сашей он жил в тесной замызганной квартирке на окраине Ленинграда.

Названивал он ей тем не менее регулярно.

– Даже от звука ее голоса я чувствовал себя счастливым, – с глуповатой улыбкой признавался он мне.

Когда он все же приехал в Ялту во второй раз, они часами, ночи напролет говорили.

– Ничего подобного ни с кем другим у меня никогда не было, – рассказывал мне Виктор. – Понимаешь, Джо, она как бы дополняет, завершает меня.

Я крепко обняла друга и прижалась к нему:

– Я так рада за тебя!

Наташа призналась мне уже позже, как в этот второй приезд ее очаровали ум, доброта и внутренняя независимость Виктора. За несколько дней до того, как им обоим нужно было разъезжаться из Ялты по своим городам, Наташа перебралась в гостиничный номер Цоя. Сидя на кровати и слушая, как он напевает только что написанную, еще никем не слышанную «Группу крови», она поняла, насколько серьезны для него их отношения. Виктор был не из тех, кто готов с кем попало делиться еще незавершенными песнями. Он уже признался ей в любви, говорил, что такого настоящего чувства у него никогда не было, но она воспринимала его слова как сиюминутный порыв. И только в этот момент, видя нервный блеск его глаз во время исполнения песни, она поняла, что говорил он ей правду.

На следующий день Наташа уехала в Москву, а Виктор – в Ленинград. Через некоторое время они коротко увиделись в Ленинграде, но в июне Наташа отправилась на все лето на дачу, где телефона не было. И только когда она уже уехала, Виктор понял, что адреса у него нет.

И вот на даче, рано-рано утром, в шуме теплого летнего ветра и шелесте листьев она услышала зовущий ее голос. До сих пор она не знает, как Виктор сумел разыскать ее в крохотной, отдаленной деревушке, но Наташу это полностью покорило.

Они решили жить вместе, однако легче сказать, чем сделать. Виктор съехал с квартиры Марьяны, жил по друзьям и отчаянно пытался найти какое-то жилье подешевле. Он постоянно ездил в Москву, где останавливался у Наташи; познакомился с ее матерью и сыном и с улыбкой слушал, как Наташа представляет его родным и друзьям как своего парня. Мотаться между двумя городами ему приходилось постоянно: у Наташи в Москве была работа, а у Виктора в Ленинграде – группа, и он все еще работал в «Камчатке».

Затем Виктор уехал в Алма-Ату на съемки фильма Рашида Нугманова «Игла», где играл главную роль.

– Несколько раз она приезжала ко мне в Алма-Ату во время съемок, – рассказывал Виктор. – Жили мы тогда у брата Рашида… Все это ужасно сложно, требует от нас бесконечных поездок, но я готов на все, готов делать что угодно и ехать куда угодно, лишь бы быть с нею.

У меня всегда было ощущение, что Виктор ищет внутри себя что-то важное, чего ему недостает. Не думаю, что он знал, что это важное в нем есть, и этот поиск, это ощущение пустоты разъедали его. В нем постоянно шло какое-то брожение, и Наташа стала той самой пробкой в бутылке, которая не давала его вину скиснуть.

– Почему ты ничего мне не говорил раньше?! – воскликнула я.

– Мне очень хотелось тебе рассказать, но ведь почти весь восемьдесят седьмой год тебя здесь не было из-за проблем с визой. Ну и когда тебя наконец впустили, я не считал, что это та история, которой нужно морочить тебе голову, – ведь ты была полностью занята свадьбой. Джо, я знаю, насколько для тебя важно, чтобы наша группа держалась вместе, и как непросто тебе будет смириться с этими переменами. Я не хотел нарушать твое счастье.

– Да ты что, с ума сошел?! Ты нашел то, что все мы ищем! Я ужасно, ужасно за тебя рада!

Я на самом деле была рада. Больше всего на свете я хотела, чтобы мои друзья были счастливы – и Виктор прежде всего. И все же, расставшись с ним в тот вечер и шагая в одиночестве по улице, я почувствовала, как в груди у меня зарождается страх. Виктор прав – я не люблю перемен и боюсь их. Я привыкла чувствовать себя частью чего-то большого и целого, а теперь это целое рассыпается на множество мелких кусочков; каждый из тех замечательных парней, которых я так любила, плывет в свою сторону, а я на этом ветру перемен лихорадочно пытаюсь удерживать свои паруса и свой курс.

Всю ночь я крепко прижималась к Юрию, это давало мне ощущение безопасности и стабильности. Заснуть я не могла и, глядя в окно, наблюдала, как с приближением утра чарующая тьма звездного неба тает и как оно расцветает новыми красками. Эти новые цвета были совершенно другими, но они были прекрасны.

Глава 3

Новое видение

Прилетев домой и едва успев войти в свой съемный домик в каньоне Беверли Глен[172], я сразу позвонила в Нью-Йорк.

– Привет, – переводя дыхание и выпутываясь из ремней многочисленных сумок, проговорила я. – Я жду Бориса Гребенщикова.

Четыре года я ждала приезда Бориса в мой родной город, четыре года представляла, как повезу его вверх по Малхолланд[173] и промчу по Родео-драйв[174]. В России он уже пользовался огромной популярностью, а теперь вот-вот должна была исполниться и его мечта записаться на Западе. В кармане у него была месячная виза в Америку, в первую очередь он летел в Нью-Йорк, но должен был добраться и до Города Ангелов.

Борис стал первым из моих друзей,