Екатерина Великая - Вирджиния Роундинг Страница 79

И лорд Кэткарт, и мистер Ричардсон описали событие с одинаковыми деталями. «Все пространство под собор было предварительно огорожено забором; на место допустили только персон высоких рангов и особо приглашенных. Огромная толпа собралась за ограждением»{426}. Лорда Кэткарта с сопровождением провели в палатку, где представили большинству придворных дам. На месте будущего алтаря была возведена арка «на восьми колоннах предположительно коринфского стиля, украшенная гирляндами»{428}; под аркой стоял стол, «покрытый малиновым бархатом с золотой каймой»{428}, на столе — небольшой мраморный ящик. На столе меньшего размера лежали предметы, предназначенные для помещения в закладной камень, в том числе медали и монеты, золотая коробочка, в которую их предстояло сложить, а также «два куска мрамора в форме кирпичей»{429}.

Первым должен был прибыть великий князь со свитой. Ричардсон записал:

«Этот молодой князь, — несомненный наследник Российской империи, имеет бледное лицо с темными глазами, замечательными из-за их приятного цвета, а не благодаря выразительности, и строение скорее болезненное, чем изящное. Он показался веселым, вежливым, с непринужденными манерами. Одет он был в морскую форму с голубой лентой ордена святого Александра Невского»{430}.

Потом с Адмиралтейства выстрелила пушка. Ударили барабаны, объявляя о прибытии императрицы, за которой следовала процессия из дьяконов, размахивающих кадилами и несущих стяги святого Исаакия, и священников с крестами, свечами и большой иконой, а за ними шли певчие и епископы. Ричардсон оставил детальное описание теперь уже тридцатидевятилетней императрицы Екатерины:

«Императрица России выше среднего роста, очень миловидна, изящно сложена, но склонна к полноте; лицо имеет чрезвычайно белокожее, что, как каждая женщина в этой стране, пытается исправить румянами. У нее прекрасный рот и зубы; глаза голубые, а взгляд не просто оценивающий, но испытующий — хотя все-таки и не подозрительный. Черты лица правильные и приятные. В общем, судя по ее облику в целом, было бы несправедливо назвать ее мужеподобной, но неправильно было бы и сказать, что она исключительно женственна… На ней была серебряная накидка на горохово-зеленом фоне и платье с пурпурными цветами и с серебряной отделкой. Волосы причесаны по современной моде. Ее украшали также богатое бриллиантовое ожерелье, браслеты, серьги и голубая лента самого высокого рыцарского ордена; погода была теплой, императрица несла маленький зеленый зонтик. Она улыбалась и по отношению к окружающим держалась доброжелательно»{431}.

Лорд Кэткарт дал краткое описание Григория Орлова, которое предполагает, что фавориту императрицы после возведения Екатерины на престол пришлось с муками, но освоить придворный этикет: «Граф Орлов ростом много выше среднего, он элегантен, выражение его лица сдержанное и мягкое. Очень хорошо говорит по-французски»{432}.

Провели церковное богослужение с молитвами и пением, кроплением святой водой и окуриванием ладаном. Затем благословили медали, уложили их в мраморный ящик, и императрица первой использовала золотой мастерок для укладки в камень монет. Великий князь добавил немного раствора, то же сделал лорд Кэткарт и прочие различные государственные сановники. Когда все было сложено в мраморный ящик, стол убрали через люк, и императрица работала воротом, пока ящик не опустился вниз, под платформу, встав на место. После этого архимандрит Платон произнес проповедь, и служба закончилась взаимным целованием рук священников и императрицы. Священники — по словам Ричардсона — целовали императрице руку «с готовностью и с громким звуком»{433}.

В том же месяце, но позднее лорд Кэткарт наблюдал за работой Законодательной комиссии в зале Зимнего дворца, где проводилось большинство сессий, из ложи по соседству с императорской, откуда Екатерина порой наблюдала за происходящим и слушала дебаты, оставаясь незамеченной. Посол пришел в перерыв.

«Помещение казалось настолько забитым, а разные группы были так заняты разговором, что поневоле, взгляну в вниз на ассамблею, я представил себе улей. Один конец зала занимал трон императрицы, вдоль другого и по обеим сторонам располагались скамьи, как в Палате общин; слева от трона поместили карту государства. В почетной части зала стоял также стул для обер-церемониймейстера комиссии, а с другой стороны — еще два: для распорядителя, ведущего протокол, и для генерал-прокурора — представителя императрицы, имеющего право прерывать работу от ее имени в случае, когда нужно соблюсти процедурные правила.

Участники классифицированы по провинциям; каждый район представлен дворянином, купцом или ремесленником и свободным крестьянином; места пронумерованы и занимаются соответственно. Духовенство представлено одним участником — архиепископом, который сидит справа от трона. Когда заседание возобновляется, участники организованно занимают свои места и отлично поддерживают тишину и внимание до часа, когда объявляется перерыв»{434}.

Ознакомительное путешествие лорда Кэткарта окончилось в Смольном институте:

«[Бецкой] получил задание в четверг вечером показать нам так называемый монастырь, где императрица за свой счет обучает двести пятьдесят юных дам знатного рода и сто пятьдесят дочерей горожан и свободных крестьян. Их принимают в возрасте четырех лет и воспитывают до девятнадцати.

Учениц делят на пять классов; в каждом они остаются на три года. За это время их учат всему, что необходимо. Я видел их спальни и присутствовал на ужине. Невозможно преувеличить достижений мистера Бецкого и заботливости дам, служащих в школе. Сейчас она пребывает в периоде становления: пока принято только двести двадцать девочек. Здание, которое действительно строилось предыдущей императрицей под монастырь, величественно даже не будучи еще достроенным»{435}.

«Юные дамы знатного рода» обучались религии, русскому языку, иностранным языкам, арифметике, географии, истории, геральдике, рисованию, музыке, вязанию и шитью, танцам и поведению