Ричард Томлинсон - Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки МИ-6 Страница 72

— Я собираюсь слетать на пару недель по делам в Рио. Не могу ли я что-то сделать для вашей программы?

— Разумеется, — ответила она, — дела всегда и везде найдутся. — Кидди принялась с восторгом рассказывать про проект и уточнять, в чем и как я могу помочь. Нашу беседу прервали громкие выхлопы мотоцикла, остановившегося около дома.

— Это, должно быть, мой супруг, Лен. Не хотите ли познакомиться с ним?

Мы вышли из дома и увидели Лена, паркующего свой мотоцикл «триумф» с дырявой выхлопной трубой. Он с восторгом смотрел на мой "файерблейд".

— Машины этой марки потрясающи, — улыбнувшись, сказал он и поднял руку в перчатке в знак приветствия. — Но будьте с ней осторожнее, не разбейтесь.

Мы поговорили несколько минут про мотоциклы, пока Кидди хозяйничала на кухне, готовя на скорую руку легкую закуску.

Еще несколько часов в рабочем кабинете хозяйки мы обсуждали за чаем с бутербродами поочередно вопросы, касающиеся Фахда, благотворительности и мотоциклов. К середине дня все поставленные Бэджером для первой встречи задачи были выполнены и даже перевыполнены. Кидди и Инглес поверили в мою «легенду» и были признательны мне за желание встретиться с Фахдом по возможности как можно скорее. Мы уже готовились завершить встречу, как зазвенел дверной звонок. Лен вышел в коридор узнать, в чем дело, но сразу же всунул голову в проем двери в комнату, где сидели я и Кидди.

— Это Пол и Роджер, — прошептал он. Кидди резко вскочила.

— Быстро за мной, — заговорщически шепнула она и провела меня на кухню, освободив гостиную для Инглеса и его гостей. — Они друзья Лена по бизнесу, но вам лучше с ними не встречаться, — объяснила она, когда мы прощались, выйдя из дома через заднюю дверь. Она не подозревала, что я знал больше нее, кто такие Пол и Роджер. Это были два офицера SB, которые следили за ее семьей.

Вернувшись в Лондон, я доложил результаты Бэджеру, он остался доволен, что встреча прошла хорошо.

— Великолепная работа. Я слышал, как Кидди пыталась дозвониться до Фахда, позор, что не дозвонилась, — засмеялся он. Спустя два дня он шлепнул мне на стол рапорт: Пол и Роджер описали меня как "подозрительного типа на мотоцикле, которого Кидди явно пыталась спрятать".

Поскольку цель встретиться с Кидди была достигнута, больше мне не было необходимости разрабатывать Константина. Во время последнего посещения компании "Бари трейдинг" я попрощался с ним, Патрисией и Фазадом и пояснил, что по семейным обстоятельствам мне нужно срочно возвращаться в Южную Америку.

GELATO — ученый-ядерщик, работавший в семидесятых и восьмидесятых годах над зарождавшейся аргентинской программой ядерного вооружения. Его завербовал в середине восьмидесятых годов один из офицеров резидентуры в Буэнос-Айресе, а затем передал под начало VCO. Поскольку считалось, что Аргентина недостаточно активно проводит контрразведывательные операции, перевербовка GELATO состоялась в Рио-де-Жанейро и на его секретный счет в Люксембурге был сделан перевод на сумму в две тысячи фунтов стерлингов. В течение нескольких лет он давал нам довольно ценные секретные данные (СХ), но после заявления Аргентины в конце 80-х годов о ликвидации программы создания ядерного оружия он стал не нужен. В мою задачу входило разок встретиться с ним, переговорить и, если выяснится, что он бесполезен, прекратить всякие связи. Я послал телеграмму в Буэнос-Айрес с заданием резидентуре уведомить ученого условленным способом — вложив в его шкафчик в загородном клубе записку о том, что он должен позвонить Дэвиду Линдсею — это псевдоним моего предшественника. Спустя пару дней он позвонил, телефон соединился со мной через коммутатор МИ-6, и мы условились встретиться вечером 12 апреля 1995 года в отеле «Президент» на берегу моря.

Вторая задача поездки заключалась в том, чтобы закрепить мою репутацию в глазах Кидди, посетив школу, которой она оказывала благотворительную помощь. Я назначил посещение на 21 апреля, на девятый день после встречи с GELATO.

— Стоит ли мотаться туда-сюда между встречами? — с надеждой спросил я Бэджера. Он рассмеялся:

— Ладно, оставайтесь там. Но только не вляпайтесь в какую-нибудь историю. Вы заслужили кратковременный отпуск, поскольку проделали в секции добротную работу. Вот ваша SAF. — Бэджер передал мне бланк с деловой характеристикой, которую он только что написал для представления в департамент кадров. Я прочел ее с чувством удовлетворения. В ней восторженно отмечался мой успех в операции BELLHOP, и она явилась бы хорошим обоснованием для предложения о моем назначении за рубеж. В этом не было ничего необычного, все мои коллеги по IONEC уже получили подобные назначения.

Встреча с GELATO в Бразилии прошла гладко, он ничуть не огорчился из-за прекращения связи с ним, а телефонный перехват разговора Кидди с директором школы-интерната для сирот в трущобном пригороде Рио показал, что тот положительно отозвался о моем визите. Перерыв между двумя встречами я использовал для того, чтобы послоняться по Рио-де-Жанейро и облазить окрестные холмы. В беседе с резидентом МИ-6 во время ланча я узнал, что в резидентуре открылась вакансия. Работа там показалась мне интересной, да и местоположение подходящим, так что я решил по возвращении в Воксхолл-кросс проситься сюда.

Понедельник 24 апреля начался с весеннего дождя. Когда я пришел в Воксхолл-кросс, там в вестибюле уже толпилась, сложив зонтики и сняв мокрые плащи, нетерпеливая очередь в ожидании, когда откроются охраняемые двери. Подошла моя очередь, я всунул в щель свое удостоверение, набрал личный код 6-9-2-1 и замер, ожидая знакомый зеленый свет. Но в ответ раздраженно заморгал красный. Думая, что я перепутал цифры, я сделал новую попытку, но результат оказался тем же. При третьей попытке заревел сигнал тревоги, а сирена и красный свет включились в комнате охраны. На сигнал выскочили двое охранников и с подозрением уставились на меня. Я показал свое удостоверение сквозь плексиглас, и они вручную открыли боковую входную дверь для высокопоставленных лиц. За мной сразу же выстроилась очередь недовольно ворчащих сотрудников МИ-6, ожидающих у дверей здания и понадеявшихся, что их впустят тоже.

— Вы штатный сотрудник, сэр? — спросил меня охранник.

— Разумеется да. Я из РТСР/7, мой номер 813317.

Охранники провели меня в комнату ожидания, ввели мой личный номер в компьютер, бегло прочли сообщение на экране и сказали:

— Извините, сэр, но ваш пропуск в учреждение аннулирован. Нам приказали отвести вас в департамент кадров.

Два охранника повели меня по вестибюлю мимо очереди любопытных зевак. У лифта стоял вернувшийся из Москвы Уиллер, разглядывая шнурки на ботинках и делая вид, что не замечает меня. Видимо, была какая-то серьезная причина, если меня вели под охраной в департамент кадров, но я и представления не имел, что могло случиться. Я напряженно думал. "Вероятно произошла какая-то ошибка и вскоре все выяснится", — успокаивал я себя.