Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант Страница 71

В последние франкфуртские дни Рудольф нашел время, чтобы кое-что купить для жены. Он выбрал для нее изящный кожаный чемоданчик и попросил, чтобы его красиво упаковали. Вручая Марте этот подарок, Рудольф сказал, чтобы она развернула упаковку лишь на следующей неделе.

Кроме того, он подарил Ойгену и Марте подписанные экземпляры своей только что вышедшей книги «Происхождение дизельного двигателя».

Автограф в книге, предназначенной Ойгену, оказался проникнут каким-то странным настроением:

«Мой обожаемый сын Ойген. В этой книге содержится лишь чисто техническая сторона главного дела всей моей жизни, его обнаженный скелет. Быть может, когда-нибудь ты сумеешь облечь этот скелет живой плотью — мысленно добавив к нему ту подлинную человечность, которую ты, возможно, больше всех других людей наблюдал и понимал.

Твой отец»[206].

Дарственная надпись, адресованная Марте, была еще более тревожной:

«Жена моя,

в этом мире ты была для меня всем, я жил и боролся лишь для тебя одной. Если ты меня покинешь, я больше не захочу существовать[207].

Твой „Mann“»{146}.

Супруги долго прощались друг с другом; Хеди заметила, что расставание получилось каким-то особенно страстным. А потом Рудольф сел на поезд и отправился в Гент.

* * *

Рудольф сидел в роскошном купе первого класса — в полном одиночестве. Железная дорога какое-то время шла вдоль живописных берегов Рейна. Поезд двигался медленно, и одинокий пассажир, чтобы чем-то занять время, стал рассеянно пролистывать книгу Артура Шопенгауэра, немецкого философа, известного своими пессимистическими взглядами.

Вообще-то, у Рудольфа нашлось бы немало поводов не для пессимизма, а для оптимизма. Всего за несколько дней до этого, 20 сентября 1913 г., журнал Scientific American опубликовал статью, где со ссылкой на результаты всесторонних испытаний делался вывод: дизельный двигатель можно с успехом применять на железнодорожном транспорте и в конце концов он станет главной формой локомотивной тяги. Статья подкрепляла одно из главных стремлений Дизеля, которое пока не воплотилось в жизнь. Текст показывал, что его совместная работа с компанией Sulzer приносит свои плоды. Другие перспективы также выглядели многообещающе.

15 сентября, примерно тогда же, когда он прибыл в дом Хеди, и ровно за две недели до своего исчезновения, Дизель написал шурину Гансу Флаше, по-прежнему работавшему в России у Нобеля: «Я продолжаю твердо придерживаться убеждения, что автомобильный [дизельный] двигатель также появится; тогда я буду считать, что задача всей моей жизни выполнена»[208].

В те же дни Георг Карельс писал о Дизеле: «Я близко знаю его со времен нашей ранней юности. В нем есть спокойная методичность, свойственная немцам из высшего общества, и внутренняя культура, скромность, самодисциплина, свойственные американцам из высшего общества… Он настаивает, что для завершения всех его проектов ему нужно еще по меньшей мере 20 лет, и рвется продолжить эту работу»[209].

Рудольфу очень хотелось посетить проходившую тогда в Генте выставку, где Карельс показывал новые дизели своей фирмы, работавшие на мексиканской сырой нефти — низкокачественной и гораздо менее дорогой, чем традиционные сорта. Если окажется, что такое топливо действительно можно успешно применять в дизельных двигателях, появится возможность обойти монополию мировых нефтяных трестов, контролирующих месторождения лучших сортов нефти, — например, монополию Рокфеллеров и Ротшильдов. Первые испытания, проведенные Карельсом, выглядели очень многообещающими.

* * *

Прибыв в портовый Гент, Дизель поселился в довольно роскошном отеле de la Poste на площади Плас д’Арм, близ оперного театра. Он тут же, перемежая французский с немецким, написал письмо Марте — довольно бессвязное, зато полное нежности и любви. На нем стоит дата 27 сентября. Рудольф сообщал жене, что уже отправил в Лондон телеграмму, чтобы забронировать номер в своем любимом лондонском отеле De Keyser’s. Он выражал надежду, что в Лондоне получит весточку от жены, и рассказывал, как радушно его принял Карельс и с каким нетерпением он ждет завтрашнего дня, когда будет осматривать выставку вместе со своим другом. Завершала письмо фраза: «Я тебя люблю, я тебя люблю, я тебя люблю. Твой „Mann“».

28-го числа Рудольф написал еще одно послание, романтично-поэтичное. В нем есть такие слова:

«Чувствуешь, как я тебя люблю? Мне кажется, даже через огромное расстояние, которое нас разделяет, ты должна это ощущать как легкую дрожь где-то внутри, словно ты приемное устройство беспроводного телеграфа»[210].

29 сентября Дизель написал письмо Рудольфу-младшему, жалуясь на подагру и бессонницу. Текст пронизан безрадостными интонациями, однако тогда же он отправил восторженное послание Марте на совершенно другие темы. В последние часы перед отправлением «Дрездена» Рудольф написал третье письмо из Бельгии, также адресованное жене. На конверте стоит штемпель гентской почты с той же датой — 29 сентября. Автор рассказывает о приятных приключениях на выставке, которую посетил вместе с Карельсом, и о том, какое потрясающее впечатление произвели на публику дизели его делового партнера: «Главным экспонатом [всей выставки], скажу без всяких преувеличений, стали дизельные двигатели Карельса, посетители интересуются ими больше всего, мне это неоднократно говорили»[211].

Затем Дизель переходил к разным легкомысленным и причудливым наблюдениям, касающимся выставки. Поскольку они с Мартой познакомились в Париже и поначалу жили именно там, он обратил особое внимание на французские экспонаты. Он написал по-немецки: «Там есть некоторые изысканные вещи, в основном привезенные французами (мебель, бронза, нижнее белье — ты его знаешь, а точнее, пока не знаешь: сверху и почти до пояса всё на виду, снизу и почти до пояса всё тоже на виду, лишь прикрыто тончайшим шифоном)». В следующей строчке он для вящей игривости переходит на французский, объявляя: «Чем меньше ткани, тем дороже вещица!»

Далее Рудольф обращал свой взгляд критика на произведения искусства, представленные на выставке. Будучи благодарным ценителем куда более грандиозных выставок прежних времен, он жаловался, что нынешняя привлекла в основном лишь гостей из числа местных жителей-фламандцев, а посетителей из-за рубежа мало. Затем он сообщал Марте, что провел утро на дизельном заводе компании Carels Brothers; его партнер недавно расширил предприятие, увеличив площади вдвое, но дела все равно идут вяло, что вызывает беспокойство. Из письма явствует, что Дизель и Рокфеллер, по сути, активно противодействовали друг другу. Рудольф назвал виновника встречного ветра: «Производству дизельных двигателей чрезвычайно мешают манипуляции нефтяного треста»[212]. Дизельный двигатель столь же хорошо работал на мексиканской нефти — более низкого качества, более дешевой; это создавало очередную угрозу для самого существования нефтяных трестов, закрепившихся на