Самые слики. Хроники «Формулы-1» - Виталий Юрьевич Хрошин Страница 70

И возможно, все бы пошло гладко, если бы Браун дал пилотам бороться. Однако в таком случае они бы точно упустили титул, поэтому Росс, умудренный опытом, провернул старый вторикелльский маневр. Дженсон выиграл шесть из первых семи гонок, в то время как Рубенс довольствовался подиумами – все как в эпоху Ferrari.

Первый конфликт пришелся на Испанию: Баррикелло удалось возглавить гонку, но Браун выстроил такие стратегические сети, что Баттон как паук «нашу муху в уголок поволок».

Баррикелло в ярости, в командные игры играть сопротивляется.

А злодей Браун молчит. Ухмыляется.

После Турции бразилец проигрывал напарнику 26 очков, но сама команда уже растеряла технологическое преимущество, да и Баттон от такого сумасшедшего темпа явно выдохся. На фоне всех этих событий нашему герою удалось блеснуть в Валенсии. Рубенс обогнал самогό чемпиона мира Льюиса Хэмилтона и выиграл гонку. Следом шла и «Монца» – трасса, на которой Рубиньо любили чуть ли не больше, чем на «Интерлагосе». Последняя победа в карьере, последняя победа в истории команды Brawn.

За четыре гонки до конца сезона бразилец отставал от лидера всего на 14 очков. В 37 лет он мог всерьез надеяться заполучить свой первый титул чемпиона мира. Но увы: Red Bull Феттеля был уже практически непобедим, а у Брауна не хватало сил справляться со своими парнями, и те активно вставляли палки друг другу в колеса.

Все решилось на Гран-при Бразилии. Опять «Интерлагос». Болельщики находились в предвкушении: год назад здесь несколько секунд чемпионом числился Масса, теперь же победный исход был возможен и для Рубиньо, которому, правда, нужно было только первое место. Впервые с 2004-го Баррикелло стоял на поуле, Баттон с Феттелем – 14-й и 16-й.

Я, конечно, понимаю, что в истории «Формулы-1» этот момент, по сути, вообще никак не высвечен. Бразилия стояла в календаре предпоследней, и речь шла лишь о сохранении шансов на титул. Но только представьте, что чувствовал ветеран автоспорта, который в далеких 1970-х не пропускал ни одной гонки на «Интерлагосе», гонял с самим Сенной, взрослел в стане середняков Jordan и Stewart, выстрадал шесть лет строгого гарцующего режима и перетерпел годы унижения в Honda. Ветеран, который за все те годы ни разу не смог блеснуть перед своими соотечественниками в Бразилии, прекрасно понимал, что это тот самый – последний шанс в жизни. Для истории «Формулы-1» это мимолетное мгновение, но, когда задумываешься о плотности тех эмоций, которые испытывает человек в такие, пусть и мгновения – мурашки по коже.

На пит-стопе в лидеры вырвался Уэббер, позже случился еще и прокол колеса, Баттон с Феттелем финишировали впереди, а Рубиньо только восьмым. Проклятие «Интерлагоса». Дженсон Баттон – чемпион мира.

ПОЛУЧАЯ УДОВОЛЬСТВИЕ

Как относиться ко всему этому? С одной стороны, проигранный сезон; с другой, судьба подкинула ветерану шанс восстановить репутацию, напомнить о себе и… продолжить. Рубенс просто решил получать удовольствие, покуда есть такая возможность. Он подписал контракт с Williams на сезон-2010, и все прекрасно понимали – не ради борьбы, а чтобы просто помогать команде, быть в теме, а не на пенсии.

Я до сих пор сожалею, что так и не стал напарником Льюиса Хэмилтона. Когда меня приглашали в McLaren, я ответил отказом, поскольку в тот момент на 2010 год у меня уже был подписан контракт с Williams. В итоге в McLaren отправился Дженсон Баттон.

К тому же в этот раз дежавю посетило уже самого Баррикелло: выйдя на старт первой гонки сезона-2010, он увидел рядом Lotus, команду, с которой сражался в начале 1990-х, и давно покинувшую чемпионат. Где-то там присутствовал и Сенна – да не Айртон, но Сенна, там же и Шумахер. Дядя Миша давно покинул чемпионат, но вернулся, практически в прошлогодний кокпит Рубиньо. Снова 1990-е, все вокруг свое, знакомое, а значит, можно жить дальше.

И не сказать, что сезон, по меркам Williams того периода, прошел плохо – уж явно получше, чем у дебютанта Нико Хюлькенберга. Да и очков он Шумахеру проиграл меньше, чем в Ferrari, а в Венгрии они сошлись в реальной схватке.

Прямо на стартовой прямой «Хунгароринга» Рубенс догнал немецкую легенду в борьбе за 10-е место, но Шуми как будто опять в упор не замечал бразильца. Он настолько жестко прижал нашего героя к стене, что выбор оставался лишь один: уступить или устроить аварию. Аварии не произошло, но и Рубиньо не уступил. Он уехал на траву, а затем прошел бывшего владыку. Похоже, судьба понемногу возвращала долги за все страдания.

Через неделю после гонки я получил сообщение с извинениями. Правда, в чисто шумахеровском стиле. Мол, я тебя не видел, честно-честно, но если тебе так нужны извинения, то вот тебе – получай. Я сразу вспомнил, кто такой Шумахер, и эта эсэмэска меня сильно повеселила.

В следующем сезоне Халка заменил Пастор всея «Формулы-1» Мальдонадо, машина стала слабее, и за весь год Баррикелло удалось набрать лишь четыре очка. Нет результатов – нет денег. Фрэнку Уильямсу пришлось в срочном порядке искать «рентачей», чем быстро воспользовался Бруно Сенна. Сенна привел Баррикелло в «Формулу-1», Сенна его оттуда и выкинул.

326 проведенных Гран-при – серьезный рекорд, который лишь 10 годами позже удалось побить Кими Райкконену.

Впрочем, неугомонный бразилец и не думал сдаваться и вешать, как говорится, шлем на гвоздь. Он перебрался в «Индикар», всячески намекая: если кому нужен опытный ветеран, звоните. Правда, стать звездой заокеанских гонок так и не удалось, а потом кончились спонсоры и пришлось возвращаться домой. В Бразилии тоже было где погоняться – местные сток-кары, некий аналог НАСКАР. Баррикелло провел там четыре сезона, в 2014-м даже став чемпионом.

Пробовался Рубиньо и в «Ле-Мане», и в «Дейтоне» – покуда позволяло здоровье. В 2018 году случилась болезнь: ветерана разбил инсульт.

В субботу я проснулся и решил принять душ. Тут я почувствовал ужасную головную боль. К счастью, жена была рядом, она позвонила нашему другу врачу, и он отвез меня в больницу. Там обо мне хорошо позаботились. Затем на осмотре у меня нашли опухоль на шее. Она была доброкачественная, но быстро росла. Поэтому пришлось удалять ее. После операции ко мне зашел мой врач и рассказал, что под наркозом я говорил о Шумахере.