Первое ракетное соединение нашей страны - Сергей Леонидович Зубович Страница 69

Вспоминаю наши котельные. Спустя почти четверть века эксплуатации они оказались капитально изношены, теплотрассы проржавели. Приводить их в порядок мы могли только своими силами. В период подготовки к зиме, порой, командир полка начинал рабочий день с котельной, да и комдив, командующий армией не брезговали в этот период побывать на котельной. Разборы полетов после таких экскурсий были очень жесткие и нелицеприятные.

Причем, это была повсеместная тенденция, а не только у нас.

Сейчас, вспоминая, просто все это анализировать, прошли десятилетия. Задним умом рецепт можно выписать прекрасный, но толку от этого?

Мы тогда все эти негативные тенденции и изменения только начинали ощущать на собственной шкуре, конечно, пытались их осмыслить, как-то повлиять. Однако этот снежный ком лишь потихоньку нарастал и нарастал. Обвал должен был произойти. Не через год, но через десяток лет уж точно.

Ну а пока служим.

Партийно-политическая работа в полку

В 1982-83 годах произошло обновление политсостава полка. На повышение ушли замполиты дивизионов и узла связи. По возрасту уволился в запас секретарь парткома, ушел комсомолец, пришел новый пропагандист полка. Приходилось много времени тратить на обучение подчиненных, но это было приятное занятие, особенно когда видишь, что человек старается тебя понять.

В чем был смысл работы политработников полка? Прежде всего, надо представить себе, что весь наш труд носил системный характер, задачи каждого были прописаны в руководящих документах. Каждый отвечал за свое и занимался своим звеном в этой достаточно стройной цепочке, и, надо сказать, при ответственном отношении к делу, результаты всегда были хорошие.

Возьмем систему политической учебы. Есть программы, учебники, назначены руководители групп. Раз в полгода с ними проводятся подробные занятия по методике обучения подчиненных, на группы выделяются наглядные пособия. Группы разбиты по категориям: офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты. Если в группе все отлажено, все в норме, слушатели грамотны, разговорчивы и с удовольствием занимаются.

Парторганизация полка также имела свою структуру и отлаженный механизм работы. Секретари вникали во все процессы жизни и боевой учебы, на заседания комитета и бюро выносились весомые и серьезные вопросы. Боевитый партком был очень солидной помощью командиру. Секретарями подбирали наиболее авторитетных и серьезных офицеров. Такими в полку были сначала Феликс Рубченко, позднее Юра Захаров.

Полковой комсомол был объединен комитетом комсомола. Здесь также было все практически отлажено и отработано. Трудился на этой должности у нас Толя Порицкий. Сам выходец из солдатской среды, он хорошо представлял себе армейскую жизнь, умел разговорить солдат, расшевелить любое болото. Я был доволен его работой.

Пропагандист полка, начальник клуба также были достаточно подготовленные и грамотные офицеры.

Так вот, всей этой отлаженной и вполне гармоничной системой необходимо было управлять. Причем, учитывать, при этом, качественные изменения в людской среде, технике, ситуацию в стране, мировые события.

Для этой цели и поставлен замполит полка. Как он управляет всеми нитями партийно-политической работы, таковы и ее результаты.

Работать было интересно, тем более что всегда видны результаты.

Взять, к примеру, полковые учения. Это квинтэссенция всего процесса боевой учебы. Представьте себе выход полка в полевой район для подготовки и проведения учебно-боевого пуска ракет. Если я буду перечислять количество задействованной техники и людей в учениях, это вряд ли покажет всю мощь ракетного полка. А приведу вот такое сравнение.

Полевые позиции полка находились на границе с Польшей, в двух-трех километрах от КСП, это, примерно, в двадцать километрах от позиционного района полка. Так вот, когда первая батарея втягивалась в полевой район, из полка выходила последняя колонна техники.

Представляете себе эту махину на узких дорогах Прибалтики?

Здесь, в поле, когда идет процесс развертывания оборудования, обустройства старта, подготовки и учебного пуска ракет, четко видны результаты всей предшествующей работы, в том числе и политической. Как люди настроены, как они трудятся, есть ли блеск в глазах, как переносят те самые тяготы, и лишения военной службы о которых им говорили в классах?

Работая в полку, я убедился, насколько тонкое это дело, воспитание людей.

Вот два подразделения, одинаковые по составу и укомплектованности, условия жизни, учебы одинаковые, все вроде бы стандартно. А результаты разнятся. Начинаешь вникать и разбираться в ситуации там, где похуже дела, и сразу видно, где комбат не дорабатывает, почему офицеры разобщены, сержанты слабо трудятся и так далее. Но увидеть – это одно, надо разобраться, почему так происходит, и своевременно помочь. Вот в этом и есть вся тонкость воспитательного процесса.

И мне кажется, нам с командиром полка эта работа вполне успешно удавалась.

Конечно, все было. Были и двойки на наших собственных полковых проверках боевой готовности, были и происшествия, и преступления в полку. Люди есть люди, от этого никуда не уйдешь. Но в своей основе результаты в полку были неплохие, обстановка вполне зрелая и рабочая.

Дважды в авариях. Как это было

1982 и 1983 годы были не только годами испытаний моего духа, но и тела, в прямом смысле этого слова. Летом 1982 года я на служебной машине попадаю в серьезную автомобильную аварию.

Дело было так.

На до было выезжать на сессию Гусевского горисполкома. Моя машина была неисправна, командир дал свою. Где-то на полпути в город в наш УАЗик врезается легковая машина соседней части. Все остались живы, однако, я получил серьезные травмы, срочно необходима была госпитализация. В медсанчасть местной общевойсковой дивизии меня подвез председатель колхоза, мой знакомый и также депутат горсовета Аркадий Шаров. Естественно на сессию я не попал, а Шаров опоздал.

Войдя в зал заседаний, Аркадий подошел к столу президиума. Работой сессии руководил мой сосед по дому, Первый секретарь горкома партии Карпов. Далее, все шло как в той песне: «Все хорошо прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо…»

Услышав, что Махнев разбился на машине, Владимир Иванович немедленно отправился звонить жене. Жена решила успокоить мою супругу, и, сказав ей, что я разбился, принялась утешать Татьяну. Та, естественно, в истерике. Хорошо, командир, сам толком еще не поняв, что случилось, успокоил жену. Таня приехала в санчасть. Я уже лежу в санитарке, готовый к транспортировке в госпиталь, в Черняховск. Жена рыдает, боится заглянуть в окошко машины, а я вижу ее светлые волосы и не пойму, почему она не смотрит. Пришлось матюгнуться. Все. Мгновенно вижу зареванное лицо. Да жив я, жив. Поехали скорее в госпиталь.

Недели через три я вернулся и приступил к работе.

Однако судьбой было предсказано, еще раз угодить в аварию.

Ровно через полгода, на той же дороге, с разницей в километр по месту, на машине мой газончик врезается в дерево. Все опять живы, но у меня переломано бедро в верхней части.

Попутная колхозная машина отвозит меня в город в медсанчасть. Но я, наученный горьким опытом предыдущей аварии, сумел передать жене, что я жив, хотя немного поцарапался.

«Царапины» эти, я лечил в госпиталях в Черняховске и Калининграде в общей сложности около полугода.

Обязанности замполита с меня никто не снимал, и мне приходилось, и по телефону, а после госпиталя с палочкой хромая, лично, разбираться с различными проблемами, число которых не убывало к этому времени.

Родилась дочь Лена

5 июля 1983 года в нашей семье произошло радостное и долгожданное событие. Таня родила дочь. Назвали мы ее Еленой. Прекрасное, звучное имя.

К сожалению, Таня вынашивала ребеночка в период, когда я лежал в госпитале. Досталось ей немало, на руках старшая дочь, беременность, работа, да и ко мне в Калининград в госпиталь практически еженедельно приходилось ездить. Но она с честью всё выдержала, я с большой любовью и благодарностью отношусь к ней за это.

Вообще в карьере мужа, практически каждого мужчины, всегда ведущая роль принадлежит женщине. Да, моя служба в те годы определяла будущее моей семьи, Таня это прекрасно понимала и терпела все сложности нашей жизни. Мы жили в военных городках, теснились в необустроенном жилье, знали, что я должен быть на службе практически постоянно, но ни разу ответом на очередное перемещение по службе, не было: «нет». Как правило, она говорила: «Делай, как знаешь». В этом была высшая степень доверия мне, мужу. Думаю, я это доверие оправдал в полной мере. Ну а то, что в 1991 году мы, политработники, перестали быть нужными государству, и нас как щенков выбросили за армейский забор, я уж не виноват, это точно.

Смена командира полка

В 1984 году, прослужив в полку девять лет, убыл на повышение в Москву Власов