Фолклендский коммандо - Хью Макманнерс Страница 57

Для операции «Брюэрс Армс» требовалось упаковать много снаряжения: боеприпасы и продовольствие на десять дней в наши «бергены», плюс еще семидневный запас в мешки, чтобы заложить в схрон, как только сойдем на берег. Это склад должен был содержать большой запас боеприпасов. Мы ожидали, что у нас будет много дел и пополнения запасов не предвиделось. Наша задача оказалось простой: зачистить от противника очень большую территорию, не привлекая части 3-й бригады коммандос. Патрули частей специального назначения, которые находились в этом районе до высадки, отмечали регулярную активность противника.

Мы должны были высадиться целым отрядом: около двадцати человек из трех групп SBS, плюс ПГН-1 и небольшой штаб, а затем обосноваться в районе лагуны Волунтир. Это означало окопаться, сделать подземные укрытия, выкопать и замаскировать схрон, выслать патрули для обнаружения противника.

Как только позиции противника будут обнаружены, мы должны были атаковать и ликвидировать их, используя ОПКА (огневую поддержку корабельной артиллерии). Эти атаки должны были проводиться ночью, так как боевые корабли не могли покинуть безопасную зону ПВО вокруг группы «Гермес» — «Инвинсибл» до наступления темноты. «Шатлен» (тепловизор) тоже следовало взять с собой.

Наше внедрение оказалось неожиданно захватывающим.

Нас должны были доставить к группе «Гермес», на ее позицию к северо-востоку от Плимута, а затем перебросить на фрегат «Эвенджер», который будет двигаться на юг до тех пор, пока мы не окажемся достаточно близко, чтобы долететь до зоны высадки. Предыдущее патрулирование показало, что прибой в этом районе был слишком бурным и непредсказуемым, чтобы можно было использовать лодки. Поэтому корабельному вертолету «Рысь» предстояло совершить несколько рейсов.

Однако, пока нас на десантном катере перебросили с «Интрепида» на «Плимут», который отправился от флота на 100 миль, или около того, на север от Восточного Фолкленда, а затем на «Эвенжер», мы потеряли темное время. Моя оценка времени давала нам только 30 минут на то, чтобы оборудовать схрон и спрятаться самим до рассвета что было неприемлемо.

Я знал капитана «Эвенжера», Хьюго Уайта, с прошлого Рождества, когда он был в Белизе на стрельбах ОПКА. Я провел несколько недель на корабле, двигавшемся по Карибскому морю. Кульминацией стал незабываемый визит в Новый Орлеан, и мне очень понравилось общество экипажа. Было очень приятно встретиться снова. Хьюго Уайт был архитипичным героическим капитаном пиратов, полностью расслабленным и дружелюбным, никогда не выходящим из себя, веселым и заражающим весельем, и всегда абсолютно профессиональным. Я маячил на мостике, когда мы ночью шли под всеми парами от Мексиканского залива по извилинам устья Миссисипи через Белл-Шассе, Меро и Марреро к нашему причалу ВМС США в центре города.

Но медленно движущиеся танкеры заблокировали нам путь, ставя под угрозу график, по которому на следующее утро мы должны были пересечь линию между офисом американского адмирала и нашим причалом в 09.00 по местному времени. Как я заметил, к этому сроку отнеслись очень серьезно. Лоцман из Нового Орлеана сидел в кресле вахтенного офицера, сдвинув бейсболку на затылок и попивая кофе. Казалось, ничего нельзя было сделать пока капитан Хьюго не потерял терпение и не приказал идти полным ходом, используя попеременно оба двигателя, чтобы проскочить мимо танкера, оставаясь в границах канала и не врезавшись в берег. Вахтенный офицер на мостике танкера была поражен, когда его догнал британский военный корабль, который шел слишком быстро для водных лыж, проносясь мимо, задрав нос, и с кормой, низко сидящей в бурлящей воде. Пересечение адмиральской линии прошло секунда в секунду, штурман щурился в визир компаса и отсчитывал ярды.

Когда капитану Хьюго объяснили всю сложность нашего теперешнего положения, он согласился, что мы не отправимся туда этой ночью, а подождем 24 часа. Нам очень помогло, что он пошел против наших приказов и, хотя в этом не было никакой необходимости, он сам предложил отменить наши инструкции.

Наши многочисленные перемещения с корабля на корабль без предупреждения и очень часто, без понимания, где может быть наша конечная цель, сбивали нас с толку и конечно, никто другой не мог последовать за нами. Множество заблудших душ, так же как и мы, кружили по флоту, оставляя за собой след из пожитков. Даже моряки из корабельных экипажей, которые управляли кораблями и шли на них в Южную Атлантику, оставаясь на одном корабле, могли в любой день оказаться на другом, сопровождая документы, или припасы и так далее. Таким образом, когда корабль бомбили или топили, было чрезвычайно трудно получить окончательный список жертв и определить, кто пропал без вести или погиб.

Из-за этой проблемы каждые 24 часа каждый корабль должен был посылать список «душ на борту» на «Фирлесс», точно сообщая, кто был на корабле в определенное время. Если вы покидали корабль через пять минут после отправки списка, вы оказывались в списке жертв, если этот корабль был потоплен в течении следующих 24 часов. Вы даже могли оказаться в более чем одном списке «душ на борту». Долгие паузы, которые возникали после потоплений или катастроф, подобных Блафф-Коув[29], прежде чем МО публиковало списки жертв, были вызваны отчаянным отслеживанием всех, кто, как и мы, перемещался по флоту, чтобы убедиться, что только те, кто действительно был убит, ранен или пропал без вести, были названы в списках потерь. Просто удивительно, что при таких обстоятельствах больше людей в целости и сохранности не попали в списки потерянных.

Несмотря на очень плохую погоду и на то, что «Эвенжер» качало тяжко и весьма тошнотворно, я сумел написать это письмо домой и отправить с корабля прежде, чем нас высадили на берег:

«Ничего особенного сообщить не могу я побывал на нескольких разных кораблях и жизнь идет в своем обычном русле. Сейчас я на «Эвенжере», с которым ходил в Белиз и Новый Орлеан на прошлое Рождество. На борту много дружелюбных лиц, включая капитана, который является особенно хладнокровным и способным представителем флота. Он приветствовал меня на своем мостике, как одного из своих самых необычных капитанов 3-го ранга (вспомнив маскарад в морской форме, который я устраивал на нескольких коктейльных вечеринках на его корабле, имея только свою полевую форму).

Всемирная служба[30] только что объявила о сдаче Гус-Грина после довольно осторожной паузы со стороны МО. Я очень надеюсь, что это станет началом крушения аргентинского «карточного домика». Я говорю это потому, что все пленные, которых мы захватили, убеждены что мы собираемся убить их и поэтому сражались за свою жизнь. Их система дезинформации вбивает им в головы, что хотя мы и подписали Женевскую