Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918—1920 гг. Впечатления и мысли члена Омского правительства - Георгий Константинович Гинс Страница 56

Каждая власть врастает в тот город, в котором она обосновывается, и перенос резиденции должен выполняться по тщательно разработанному плану и после основательной подготовки.

Иллюзорная власть

Спешность избрания власти, необдуманность основ и плана ее действий сказались сразу.

У Директории не было ни аппарата, ни финансов, ни официального органа. Распоряжения и декларации правительства передавались телеграфно, подлинный текст их оставался неизвестен. Сибирское правительство продолжало существовать и править, а Всероссийское, созданное для той же территории, организовало свои министерства и имело уже несколько министров без аппаратов, причем некоторые: Старынкевич (юстиция), Сапожников (просвещение) – были одновременно и министрами сибирскими. Казалось, просто было воспользоваться составом Административного совета и потом, по мере выяснения непригодности отдельных лиц, заменять их новыми. Но против Административного совета создалось такое предубеждение, что Авксентьев решительно не хотел его сотрудничества.

Деятельность Административного совета

Когда я характеризовал раньше отдельных членов Административного совета, я подчеркнул их приспособленность к деловым, а не политическим занятиям. Одна-две фигуры со вкусом и тяготением к политике – и обчелся, а между тем представление об Административном совете составилось превратное, и деловые его качества были забыты, а политическая роль была утрирована. Он оказался действительно опорой политического курса, но это потому, что он был солидарен с Вологодским, Михайловым и Серебренниковым во всех главных вопросах, которые выдвинуты были политической жизнью осенью 1918 года, и с принятой дороги ни разу не сходил. Но главная его деятельность сосредоточилась на вопросах текущей жизни.

И.А. Михайлов

Политика, в сущности, была целиком в руках Михайлова. И надо отдать справедливость, он проявил много талантов за время своего почти диктаторского управления и недаром стяжал себе тогда большую известность и расположение широких общественных кругов. Прекрасный председатель, с удивительной быстротой и легкостью схватывающий сущность вопроса, он отличался способностью проводить заседания с максимальной быстротой. Находчивость его удивительна, и чисто политическая роль была ему более под стать, чем Министерство финансов, требовавшее большой хозяйственности, усидчивости и систематичности работы.

Михайлов отличался, помимо всего, умением завязывать отношения с общественными кругами, пробуждать в них энергию, пользоваться печатью и голосом общественности и таким образом создавать общественное мнение.

Омский блок общественных организаций был им использован с исключительным умением.

В самом же направлении деятельности Михайлова за этот период я не вижу ничего плохого. Интриги были не с его стороны, а со стороны Областной думы. Он отвечал на них так, как должен был отвечать представитель независимой власти. Но молва приписывала Михайлову все, даже инспирацию убийства Новоселова. Для подтверждения этих слухов не нашлось, однако, ни одного указания в двух комиссиях, которые занимались расследованием дела. Убийство – дело рук и инициативы какого-то «услужливого медведя» из мелких офицеров; оно было результатом озлобления, психоза реакции против большевиков и социалистов.

Борьба с Административным советом

Примирение Директории с Сибирским правительством было бы вполне возможно, если бы не улюлюканье справа и слева. На ухо Авксентьеву нашептывали Якушев и другие эсеры, за спиной Административного совета стояли принципиальные противники Директории, жаждавшие диктатуры и поддерживавшие Административный совет лишь для того, чтобы сбросить Директорию. Вместо того чтобы направить энергию на борьбу с большевизмом, лучшие силы тратились на междоусобицу. Начало ее пошло, несомненно, от Сибирского парламента.

Дневник Зензинова

После свержения Директории остались некоторые документы. Часть из них ходила по рукам как материал с обвинительными данными. Немного было этих данных. При составлении обвинительного акта пришлось бы пользоваться методом волка: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Был наряду с обвинительным материалом и оправдательный. То и другое сочеталось в записках Зензинова, написанных искренне, в качестве дневника, но ставших по воле судеб политическим документом.

Вот запись от 13 октября:

«Началась за эти дни глухая борьба с Административным советом (Деловой кабинет Временного Сибирского правительства, фактически превратившийся в высший орган власти), который, по-видимому, решил нас взять измором и, взяв фактически в свои руки всероссийскую власть, превратить нас в декорацию. Пока все это закончилось вчера частным совместным нашим с Административным советом заседанием, на котором резко и неприлично выступили против нас Ив. Михайлов (министр финансов) и Петров (министр земледелия).

От нас потребовалось много выдержки и хладнокровия. В результате мы пришли к такому соглашению (все против Н.Д. Авксентьева, который настаивал на ожесточенной борьбе с Административным советом): областные правительства (в том числе Сибирское и его Административный совет) прекращают свое существование; Всероссийское правительство пользуется деловым аппаратом Административного совета, как он есть, до приезда Вологодского. Верховные права по управлению за Всероссийским правительством остаются в полной силе. Персональный состав деловых министерств обсуждается совместно с Административным советом. Всероссийское правительство дает гарантию, что областные права Сибири будут соблюдены, и обязуется вести работы по созыву Всероссийского Учредительного собрания. Административный совет устами Михайлова выразил свое „глубокое удовлетворение“ решением Всероссийского правительства. Посмотрим, где здесь политический задний план, где искреннее желание сохранить результаты своих работ.

Пугают очень меня репрессии и общее политическое положение в Сибири. Всюду господствует военщина, и Административный совет, по-видимому, только игрушка в ее руках».

Сколько недоверия к Административному совету! А зверь был совсем не страшен и даже не способен на политический расчет.

Петров, например, не менее прямой и искренний политик, чем Зензинов, в свои «резкие и неприличные» выпады влил, несомненно, наболевшее чувство протеста против вторжения иноземцев в родную ему Сибирь (он был убежденным областником).

Вернее заключительное предположение Зензинова: «Административный совет – только игрушка». Но для будущего это – тяжелый урок. В таких случаях надо объединяться против общего врага, а не усиливать его своей рознью. Это урок для обеих сторон.

Возвращение Вологодского

Вологодский прибыл в Омск только 18 октября. Девять дней ожидания его были томительны для Директории. Авксентьев надеялся, что с возвращением Вологодского дело создания власти пойдет скорее, но это оправдалось только отчасти. Понадобилось еще две недели, прежде чем Сибирское правительство передало власть и новое Всероссийское стало действительно существовать.

Авксентьев опоздал на вокзал к моменту прибытия поезда Вологодского, которому была устроена очень торжественная встреча. Присутствовал не только Административный совет в полном составе, но и представители общественных организаций, которые приветствовали главу сибирской власти. Получилось впечатление, что только Директория не сочла нужным оказать внимание председателю Сибирского правительства.

Я позже других уезжал с вокзала, и опоздавший Авксентьев меня застал. Я впервые увидел его. Красивый, статный мужчина, он, однако, очень разочаровал меня своей наружностью. Я ожидал увидеть в нем, как в председателе крестьянского съезда, тип русского мужика, каким он мне рисовался по