Воспоминания. Правнук двух декабристов о жизни в России времен Александра III, Николая II и революции - Александр Васильевич Давыдов Страница 55

просьбу о том государю». Устав Союза благоденствия, имевший своим основанием устав немецкого Jugend Bund, хотя и не включал в себе параграфов, по которым члены его обязывались бы освободить от «подданнических отношений» своих крестьян и посредством полюбовного соглашения относительно работ обратить их условное владение землей в свободную собственность, по возможности совершенно достаточную для пропитания трудолюбивого семейства, принуждал, однако, участников Союза «истреблять продажу крепостных в рекруты и вообще отклоняться от продажи их по одиночке». Лишь убедившись в том, что им не удастся склонить дворянство к ходатайству перед властью об уничтожении крепостного права, члены Союза благоденствия решаются на самостоятельные выступления перед ней. В тот самый 1818 год, когда Александр I поручает Аракчееву составление проекта освобождения, А. Н. Муравьев подает государю записку, заключающую в себе горячий протест против крепостного права, как явления противного христианской морали, но не указывающую практических мер для его уничтожения. Ввиду ли этого недостатка записки или из убеждения, что инициатива освобождения может исходить только от верховной власти, А. Н. Муравьев удостаивается весьма нелестного отзыва императора с указанием, что он вмешивается не в свое дело. Подтверждением тому, что Александр I не хотел отдавать инициативу освобождения своим подданным, служит то, что в следующем, 1819 году петербургский военный губернатор граф Милорадович по повелению государя поручает Н. И. Тургеневу составить такую же записку. Выполняя это поручение, Н. И. Тургенев делает много полезных предложений для ограничения крепостного права, которые принимаются весьма благосклонно, но не имеют никаких последствий. Наконец в 1820 году тем же Н. И. Тургеневым делается попытка устройства общества с целью «изыскания способов улучшения состояния крестьян и к постепенному освобождению от рабства как их, так и дворовых людей, принадлежащих помещикам, вступающим в это общество». Набросок Н. И. Тургенева о целях общества и предлагаемых им мерах свидетельствует о большом шаге вперед, сделанном декабристами на пути разрешения крестьянского вопроса. Теперь они уже не ограничиваются стремлением к прекращению «скотского» состояния крепостных, но ищут правового и экономического их устроения. Тургенев предлагал даровать помещикам и крестьянам право заключать арендные договоры на землю – «добровольные условия на долгое время, даже Erbpaeht (наследственная аренда) с тем, чтобы крестьяне могли отказаться от контракта, а помещикам это не дозволялось». Н. И. Тургенев полагал, что плату за аренду будет возможно вносить «натурой», т. е. днями работы, число которых должно быть установлено законом. Одновременно надо было дать право «перехода» от одного помещика к другому. По предложению И. Д. Якушкина, дома и огороды крестьян должны были перейти безвозмездно в их собственность, а отказ от своих пажитей (пахотной и луговой земли) давал им право жить в своих домах, не будучи ничем обязанными помещикам. Что касается дворовых, то их предлагалось отпустить на волю немедленно, испросив у правительства «некоторые установления, по коим вольноотпущенные составляли особый класс, чтобы свобода не обратилась в притеснение». Опять-таки, вероятно, по соображениям об исключительном праве верховной власти на инициативу в крестьянском вопросе, Александр I признал учреждение общества ненужным, но выразил желание, чтобы каждый, подписавший заявление о нем, поработал отдельно и представил свой проект в министерство внутренних дел. Проект основания общества был последней попыткой добиться достижения цели при существующем государственном строе. Оставался один путь – добившись политической свободы, уничтожить и крепостное право.

Вступление декабристов на путь революции совпадает с прекращением в 1821 году деятельности Союза благоденствия и образования двух тайных обществ – Северного и Южного, из которых каждое пойдет по собственному пути до декабрьского восстания, когда члены их встретятся перед Следственной комиссией и разделят общую участь. И в том и в другом обществе начинается составление проектов конституций, включающих в себя постановления по крестьянскому вопросу. В этих проектах моральный элемент, оставаясь основой планов освобождения, уступает первое место правовым и экономическим соображениям. Главным вопросом становится наделение освобожденных крестьян землей. Член Северного общества Н. М. Муравьев в своих двух проектах, составленных при сотрудничестве других членов общества, пишет: «крепостное состояние и рабство отменяются», но освобождение совершается без земли; «земли помещиков остаются за ними». Во втором проекте под влиянием И. Д. Якушкина и Тургенева добавлено, что «дома крестьян с огородами, земледельческими орудиями и принадлежащим крестьянам скотом признаются их собственностью (безвозмездно)». Проект об освобождении крестьян без наделения их землей не был одобрен всеми членами общества; так, И. И. Пущин написал на полях проекта: «ежели огороды, то земля». Наконец Н. И. Муравьев делает еще шаг вперед и в изложении проекта конституции, сделанном по требованию Следственной комиссии, добавляет, что крестьяне получают при освобождении для «оседлости» 2 десятины земли на каждый двор[34] и право приобретать землю в потомственное владение. Однако, по свидетельству Завалишина, большинство членов Северного общества стояло за освобождение крестьян с землей, с выкупом ее не ими, а казной.

Что касается проекта Южного общества, то он составлен не всеми членами Общества, но исключительно его руководителем П. И. Пестелем. Не осталось никаких следов сотрудничества других членов при составлении этого проекта. «Русская правда» передает взгляды П. И. Пестеля, создавшиеся под влиянием французских мыслителей и политиков и не имеют того специфического русского морализма, о котором упоминалось выше. К сожалению, часть «Русской правды», касающаяся освобождения крестьян, осталась незаконченной и не вполне разработанной, а потому отдельные сохранившиеся записки, относящиеся к этому вопросу, содержат неясности и противоречия в подробностях. Недостатком их является чрезвычайная сложность предполагаемых планов. Ввиду этого приходится ограничиться пояснением главных мыслей П. И. Пестеля и только поверхностно коснуться сложной структуры их осуществления.

Прежде всего надо указать на общее положение П. И. Пестеля, утверждающего за «каждым гражданином право на известный земельный участок для его обработки». Государство обязано предоставить гражданам не только политические и гражданские, но и материальные права в размере, необходимом для пропитания каждого. Право пользования участком земельным из государственного фонда составляет часть политических прав граждан. Отсюда явствует, что П. И. Пестель не допускает возможности освобождения крестьян без земли. В дальнейших его заметках это положение вполне подтверждается. В своих рассуждениях он исходит из двух друг другу противоречащих теорий. Первая говорит о том, что «человек находится на земле, только на земле может жить и только от земли же может получить пропитание», «земля есть общая собственность всего рода человеческого, а не частных лиц, и потому не может быть разделена между несколькими только людьми за исключением прочих». Вторая теория утверждает, что труд есть источник собственности, и принимает в расчет также и значение капитала для земледелия: землевладелец согласится вложить свой капитал в обработку земли только в том случае, если будет иметь полную уверенность в прочном обладании земельной собственностью. Полагая, что обе теории являются крайностями, П. И. Пестель видит возможность их примирения, исходя из основных положений «Русской правды», которыми он советует руководствоваться. По