90 лет вместе со всей страной: воспоминания и размышления (Кантуры, Хитрые, Щерба) - Николай Александрович Каланов Страница 53

том, что им доставим радость. Они напросились к тебе в гости, посмотреть как живешь. В выходной под вечер пришли. Я скромно угостил виноградом и немножко вином. Пришли вместе в кино и проводил осле кино. Маше объяснил, что переживаю о грехопадении, что влюблен в Верку и жду ее. Маша ответила, что очень рада быть со мной и Вере не будет препятствовать, когда она приедет. Я категорически отказал ей о встречах. Пришел октябрь, и осень ноябрьская настала. Работы у меня много было. Изучал вечерами с/х Англии, США, Германии. Разрабатывал нормативы работ и оплату труда в соответствии с реальными условиями. Помогал мне главбух Израиль Михайлович Пассерман. Спать ложился поздно, поднимался рано. Вдруг, около 22–00, стук в дверь. Какая-то интуиция – Маша. Вошла вся мокрая от дождя. Идти ей пришлось через поля километра около трех. Что-то она лепетала относительно хозяйки и страхах дороги. У меня одна комната, но две кровати (ко мне с управления с/х приезжал и ночевал частенько Насадкин). Дал ей чистый халат переодеться, перекусить и спать лечь, так как мне рано на работу. Куда там. Вздремнул часа два. Утром бегу на работу, смывался, чтобы никто не увидел. Квартира в новом доме у меня была без замка, и я ее не запирал. Днем я заскочил домой, а она дома. Убрала квартиру, обед приготовила. Я за голову. Ведь весь поселок будет знать, что у меня ночевала. А она мне на шею и в постель. Ты же не женат, свободен и не переживай. Но я же не влюблен, и ты для меня слишком молода. Подумаешь на десять лет моложе. Я временно буду ухаживать за тобой. Но это безнравственно. Я без тебя не могу, не сплю ночами. Но это насилие, ухаживать за мной не нужно. Справлюсь сам. Я убежал на работу. Нужно всем наряд на завтра дать. Кучу нарядов подписать и на завтра подготовить. На работе я задержался. Что делать? Ведь я ее совсем не знаю. Родилась в Казахстане. Отец начальник Карагандинского управления. Я даже не знаю сколько ей лет. Какое образование, где и кем работает или в отпуске, и как сюда попала. О себе рассказывать не желает и лишь меня желает. Красотой особой не обладает. Фигура нормальная, голос приятный, даже музыкальный. Но я не влюблен и мучит меня совесть. Пришел домой, она ко мне ласково и искренне как будто. От Веры писем нету. Стал я расспрашивать о ней. Она то ли шутить и уходит от ответа прямого. Я тебя ничему не обязываю и освобожу, когда она приедет. Хочу ухаживать. Она не была противной мне, но судьбу свою связывать не хотел. Что делать? С кем посоветоваться. Вот всего четвертый месяц здесь. Друзей я еще не приобрел. Противники были из тех, кого подвинул за безделье и сподвижников много. Да и «явление» так необычное. Двойственность преследовала меня и она не уходила, а я до темноты на работе и сплошные проблемы с ремонтом техники, плантажем, низкой оплатой труда рабочим и новизной работы больше по с/х, чем по промышленности. Я не был с детства жестоким, твердым. Сентиментальность всегда присутствовала. Да и объединившись легче было жить. Она и стирала, и убирала и на кухне готовила. Интим – это инстинкт – потребность и желание у обоих всегда присутствовало. Молодые были. Холодному рассудку мало времени оставалось, оно все мчалось неудержимо. Нужно было что-то предпринимать. И разговоры о нашей связи вокруг пошли. И до «клуба» 4-х коней дошло. В закрытой зоне с паспортным режимом и миграции свободной не было. Попросил начальника УВД Балаклавы просветить меня кто такая Маша. Через неделю он выдал мне любопытную информацию. Маша оказалась женой механика подводной лодки. У не ребенок, но находится у ее родителей, в Караганде. Отец ее – начальник Управления и систематически присылает ей деньги, так что не бедствует. Плохого ничего нет. Она якобы очень боевая по сравнению с мужем. Муж в плавании подолгу. Вот такие новости. А я все думал, что она не замужем. Когда я спросил Машу о муже, она сразу же ответила – по молодости вышла замуж за моряка. И ему плохо и мне тоже. Ни он, ни я не знали, когда встретимся. Это не жизнь, губить не хотел. Директор совхоза предложил мне квартиру в Балаклаве с замком. Я тайно перебрался туда. Комнату мою отдали другим и пустили слух, что я уехал в Управление. Маша растерялась и возвратилась к хозяйке, но вскоре поняла. Да я оставил ей записку, чтобы меня не искала. В конторе не сидел. Эта была уже весна, и колхозы, и дорога и ЛЭП назревала. Возвращался я на новую квартиру поздно вечером. Я уже было успокоился, да и думать некогда. Это был самый напряженный по труду период, сравнимый с длинными армейскими учениями и маневрами, о себе думать не позволяли ни время, ни обстоятельства. Если раньше ездил на автомашине, то теперь территория чуть ли не утроилась и по бездорожью полей «летал» на мотоцикле. Ставил его у себя на квартире, экономил время. И вот открываю ключами дверь, темно в коридоре, а из комнаты запах жаркого…

Я мгновенно подумал – Маша. Она мне на шею, я одернул ее. Вытащила стекло и залезла в окно. Днем и никто не остановил. Я сел на стул, за стол, обхватив руками голову. Рой мыслей. Поднялся помыть руки. Она мне полотенце – ужин был еще горячий. С лица Маши не сходила улыбка. Я еще вчера тебя нашла, было очень поздно. Подойти не решилась. Сегодня твердо решила. Уверена была, что поздно придешь и простишь мой проступок.

Мой приемник и Машина реакция-разряд

Мне просто нужно отсюда уехать и я предпринимал шаги. Чем раньше мы расстанемся, тем лучше для нас. Мои неурядицы в личной жизни вынудили просить в управлении комбината смены места работы. На 2–3 года раньше меня закончил КИПП Гусев Григорий, работал механиком в Судаке и еще где-то, но не знал меры в выпивке, разбил по пьянке автомашину или две и его предложили на мое место. Мне положен был трудовой отпуск за 2 года. Я сдал на склад вещи проката, а личные (книги, одежду) перевез в Массандру к сестре. Осталось в квартире матрас на полу и Машины простыни и моих пару халатов. С Машей мы договорились расстаться по-доброму на следующий день. Маша свои вещи отнесла на прежнюю квартиру в Кадыковку, оставив пару простыней,