Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко Страница 50

много, и так хранил их до самого своего отъезда из Гвинеи. Времена относительно авиационных перевозок были тогда весьма либеральные, пассажиров и их багаж не просвечивали насквозь при каждой посадке-пересадке, не заставляли снимать верхнюю одежду, а также часы-ремни-ботинки (список можно продолжить), и потому «Джеймс» благополучно довёз свои патроны до самого Центра. Правда, на неприятности из-за них он всё-таки нарвался, но уже в самой Москве. Юрий Анатольевич рассказывал: «За эти патроны я выговор получил, потому как провёз их через десять границ. Я сказал тогда своему куратору: “Да, я знаю, что этого делать нельзя. Никому нельзя! Мне – можно. Поверь, что мне – можно. Я знаю, что и как”». Шевченко говорил это без всякого сомнения и без рисовки: он не сомневался, что после этой командировки он стал настоящим нелегалом – таким, для которого нет ничего невозможного, кому по плечу любая поставленная задача.

Патроны, им привезённые, были переданы военным «соседям» и стали сенсацией в ГРУ, когда определили, для какого пулемёта они предназначены – там ведь и понятия не имели, что в Португальскую Гвинею были переданы подобные новейшие образцы западного оружия. Для ГРУ информация была очень важной: на этой «заморской территории» шла война, в которой Советский Союз поддерживал повстанцев. К тому же по одним этим патронам удалось выявить канал поставки оружия с Запада и даже понять, какие зарубежные силы стоят за грядущим переворотом.

Но всё это будет несколько и даже гораздо позже, а пока Ксавье сошёл по трапу самолёта на гостеприимную гвинейскую землю. Говорим так без всякой иронии, потому что его здесь действительно очень тепло встречали. Так как из Лиссабона было сообщено, что по рекомендации министра приезжает некий архитектор с большими перспективами и грандиозными планами, то у трапа самолёта выстроилась целая «делегация» парламентариев и бизнесменов. Неподалёку стоял предназначенный для почётного гостя огромный чёрный «мерседес».

После приветствий и знакомств его повезли в гостиницу, которую Шевченко описал нам следующим образом: «Меня привезли в гостиницу-сарай, но лучше там ничего нет. Одноэтажная, но кухня хорошая, и более-менее чистенько. Обслуживание тоже более-менее, насколько позволяли местные условия. В общем, всё хорошо на местном уровне. Африку я знаю: там всё бывает гораздо хуже. Как вспомню, так вздрогну! С юга на север – я почти во всех странах работал на Африканском континенте».

Ещё в аэропорту Ксавье предупредил, что ему нужна секретарша, владеющая французским и португальским языками, а также – стенографией. Просил подыскать ему такую. Уточнил, что секретарша должна будет сопровождать его при беседах с представителями деловых кругов и с местной администрацией – с теми людьми, с которыми будут обсуждаться конкретные деловые проекты. Секретарша также должна будет готовить ему встречи с теми высокопоставленными лицами, которых он будет ей называть, договариваться о месте и времени проведения встреч, а затем, присутствуя на этих переговорах, записывать беседы и расшифровывать их на французском языке. Это необходимо ему для принятия решений о капиталовложениях.

В общем, нормальная секретарская работа западного уровня. Она будет на почасовой оплате – условия договорные, к какому взаимовыгодному соглашению придут. Её рабочее время – с 9 часов до полудня.

Юрий прекрасно понимал, что, несмотря на весь его министерский «блат», это будет подстава контрразведки. Оно вполне нормально, другого ждать не приходилось. В то время, когда секретарша будет его сопровождать, никаких секретов от неё не будет, пусть знает, чем он занимается, зато потом, во второй половине дня, он уже работает самостоятельно: там как бы коммерческие тайны, конфиденциальные переговоры…

Кстати, секретарша была в полном смысле супер: португалка-брюнетка, красавица! По основному своему роду занятий – диктор местного радио, работавшего на Францию. Естественно, великолепно владела французским языком. К тому же она являлась любовницей адъютанта генерал-губернатора, который, разумеется, служил в военной контрразведке. Ну и она, конечно же, по совместительству была агентом того самого ведомства.

Тёплая встреча была обеспечена, «верительные грамоты» представлены, условия приняты – теперь наступила очередь «французского гостя» показать себя в деле, чтобы все знали: приехал настоящий специалист. К тому же ему, как деловому человеку, нужно было искать соответствующих компаньонов.

Одним из первых таких контактов стал Амилкар Кабрал (но это не тот известнейший Кабрал[62] – Кабралов у них там, как у нас Ивановых, – и того к этому времени вообще уже убили; впрочем, скорее всего, у него вообще была другая фамилия) – депутат парламента, миллионер, один из богатейших, а потому и весьма влиятельных людей в Бисау. Понятно, что для Юрия он представлял интерес как источник получения и политической, и экономической информации. А дальше – произошло совпадение, опять-таки как в плохом романе: как раз в то время этот самый Кабрал как бы самолично спроектировал и уже строил свою гостиницу. Разумеется, заезжий архитектор не мог не привлечь его внимания. Ведь, можно считать, коллега.

«Извините, могли бы вы посмотреть наш проект, проконсультировать?» – обратился Кабрал к гостю. «Да, конечно! С удовольствием!» – искренне отвечал Ксавье, которому подобное предложение было как раз «в тему». Он прекрасно понимал, что его «коллеге» вряд ли действительно была нужна консультация: как и все дилетанты, тот был уверен в своём мастерстве, зато «распустить хвост», получив одобрение французского архитектора, было и приятно, и полезно. Именно поэтому на «смотрины» была собрана большая команда разного рода уважаемых людей и всевозможных представителей, совершенно ненужных.

В принципе, гостиница, сама «коробка», была построена, и уже были начаты отделочные работы, что с гордостью представили гостю, сообщив при этом, что для строительства используются местные материалы. В подобной ситуации следовало бы восхититься, но перед «Джеймсом» стояла совершенно иная задача. Прежде всего ему следовало показать себя крутым профессионалом, сразу же завоевать реальный авторитет. А в подобной ситуации никакие «реверансы» не нужны. Даже наоборот. О посещении этого строительства Юрий Анатольевич рассказывал нам так: «Смотрю и говорю: “Нет, ребята, это хорошо, что вы используете местные отделочные материалы, но отделка – это не интересно. Давайте проект! С этого начнём!” Разложили синьки проекта на столах, вся команда собралась… Смотрю: ёлки-палки! Ну, троечный проект! Я бы три с минусом ему поставил. Я знаю это – я же хотел преподавать в Московском архитектурном институте! Не то что хотел – меня готовили к этому. Ну, точно, никудышный проект!» О своей учёбе в МАРХИ и тамошних перспективах он, разумеется, Кабралу не говорил, однако, улучив момент, спросил его без свидетелей: «Что, проект третьекурсник делал?» Потрясенный точностью определения, депутат парламента только молча кивнул. Ну и далее – продолжение рассказа Юрия Анатольевича:

И, видно, у