Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов Страница 5

И, словно восходящая луна,

К расцвету женственности приближалась.

Был юноша моложе, но душой

Взрослее лет своих, и в целом мире

Одно лицо любимое ему

Сияло в этот миг…

………………………………………

Он только ею и дышал и жил

…………………………………………

От легкого ее прикосновенья

Бледнел он и краснел – и сердце вдруг

Мучительно и сладко так сжималось.

Но чувств его она не разделяла

И не о нем вздыхала…

Пер. М. Зенкевича

Таким поэтическим аккордом запечатлел Байрон свою первую большую любовь.

Друг и биограф Байрона Томас Мур писал, что «шести коротких недель юношеской любви оказалось достаточно для того, чтобы заложить основание для переживаний всей жизни».

Вопреки утверждениям Байрона – «Ты счастлива» – жизнь Мэри Чаворт-Мастерс сложилась отнюдь не счастливо. Ее муж, как и следовало предполагать, оказался грубияном, обращался с ней жестоко и дело дошло до разрыва. И тут она вспомнила о Байроне. В 1822 году были опубликованы письма Мэри к Байрону, датируемые декабрем 1813-го и январем 1814 года. Во втором письме она называет себя одним из «его ранних и самых верных друзей», высказывает желание увидеться с ним и описывает бедственные обстоятельства своей жизни. «Вы вряд ли найдете во мне то счастливое создание, которое вы когда-то видели во мне. Я так похудела, стала бледной и мрачной».

8 января 1814 года Байрон сообщал леди Мельбурн, своей постоянной поверенной во всех сердечных делах, о письмах Мэри, называя ее «самой давней любовью из всех его любовей» и отзываясь о ее муже, как о грубияне, «который путается с самыми вульгарными любовницами и вообще ведет себя отвратительно». Байрон писал леди Мельбурн, что он думает встретиться с Мэри, хотя это будет «весьма грустная встреча». Через день Байрон снова писал своей доверительнице, что его беспокоит настойчивость Мэри, признавался, что «сейчас его чувства к ней ограничиваются уважением и дружбой». При этом он туманно ссылался на другую всепоглощающую страсть, которая владеет им. Он не был уверен, что эта встреча не всколыхнет былую страсть. Он держался крайне осторожно и тогда, когда его сводная сестра Августа, о которой речь впереди, пыталась убедить его встретиться с Мэри. Когда Мэри колебалась, возвращаться ли ей к мужу, Байрон уклонился от того, чтобы давать советы, а 12 февраля 1814 года писал мисс Милбэнк, своей будущей жене, что он решил не встречаться с Мэри из опасения, что былая любовь может вновь вспыхнуть.

Летом 1814 года Мэри поехала вслед за Байроном в Гастингс в надежде повидать его там, но он уклонился от встречи. Быть может, это стало причиной ее нервного срыва. В октябре 1814 года Байрон писал мисс Милбэнк о своей «самой давней подруге, которая находится между жизнью и смертью». Потом она выздоровела и вернулась к мужу.

Так закончилась первая большая любовь лорда Байрона.

Глава третья

Сексуальные забавы студенческих лет

В октябре 1805 года Байрон покидает школу в Харроу и уезжает в Кембридж, где поступает в Тринити-колледж. Начинается веселая студенческая жизнь с буйными вечеринками, где рекой льется кларет и где девицы не самого строгого поведения проводят ночи с молодыми людьми из аристократических семей. Здесь ни прибавить ни убавить – таковы были традиции привилегированных английских университетов.

Байрон легко вписался в это бесшабашное времяпровождение. Свой первый учебный семестр в Тринити-колледже он начал с того, что заказал четыре дюжины бутылок вина. А спустя месяц с начала занятий он писал, что его голова «помутилась от состояния похмелья, которое я ненавижу, но избежать его не могу».

Пьяные вечеринки шли беспрерывной чередой, одна за другой. Первое такое гулянье состоялось после традиционных гребных гонок между студенческими командами Итона и Харроу. Как признался Байрон, «один Бог знает, как я добрался до дома, поскольку голова моя была совершенно затуманена жарой, гонками и вином, которое я выпил. Утром я никак не мог припомнить, как я нашел свою постель». Несколько позднее в письме Элизабет Пиго он характеризовал свою жизнь как «сплошную череду похмелья», писал, что «в голове у меня только бутылки кларета» и в конце письма откровенничал: «Горько признаваться, но я пьян каждый день, да и сейчас не совсем трезв».

Впрочем, Байрон увлекался не только кларетом, но и другими традиционными для молодых английских аристократов развлечениями – воздавал дань Эроту, играл на скачках, держал свою ложу в театре. Все это требовало денег, положенного ему денежного содержания хватить не могло, и он начал занимать деньги у ростовщиков. Эта зависимость от заимодавцев тянулась с тех пор всю его жизнь.

Но главным занятием молодого Байрона были женщины. Он словно мстил Мэри Чаворт, которая отвергла его любовь, стремился доказать ей, каким успехом он пользуется у женщин. Он действительно перекочевывал из постели одной доступной женщины в постель другой, не брезгуя и услугами француженки-сводницы, которая помогала молодым джентльменам весело проводить время. Заводил романы и с местными деревенскими девицами, не переставая удивляться их доступности и цинизму их родителей. Он рассказывал своему другу Хобхаузу, как родители из корыстных соображений закрывают глаза на вольности, которые позволяют себе их дочери по отношению к нему, рассчитывая, что он будет вынужден жениться.

Сплошь и рядом Байрон знаменовал свои любовные победы стихотворными строчками. Примером может служить стихотворение, озаглавленное «Даме, которая подарила автору прядь своих волос, сплетенную с его волосами, назначая ему встречу в саду в декабре». Он предлагал девушке переменить место встречи на ее спальню, где «мы сможем часами любить друг друга». Если его предложение будет принято и его способности не смогут ее удовлетворить, он согласен мерзнуть следующую ночь в саду.

Другое маленькое стихотворение было обращено к некоей Мэри, он напоминал ей, как часто они занимались делом, которое «ханжи объявляют грешным». В поэме «Эгоизм» Байрон высмеивал «некоторых премудрых мамочек», которые считают его «молодым грешником», а их дочери говорят: «Ты не должен останавливаться, раз уж начал».

Своему другу в Саутвелле, преподобному Джону Бехеру, Байрон весело сообщил, что лечится от истощения в результате того, что «слишком много занимается любовью», а сейчас он спит с шестнадцатилетней голубоглазой девушкой, которая, как и он, «измучена их любовной связью». На следующий день он пишет Хобхаузу, признаваясь, что часто бывает у проституток и в результате этих изматывающих визитов его лечит врач от истощения. Прошлой ночью, сообщает Байрон, он и его друг посетили