Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато Страница 5

Прощание было печальным: обе понимали, что больше не увидятся. Заботу о Екатерине поручили ее донье Эльвире Мануэль и ее супругу дону Педро Манрике. Их католические величества проводили свадебную процессию, рано утром выехавшую из города Санта-Фе.

Молодую инфанту сопровождали знатные дворяне, духовенство и ученые. Среди них были граф Кабра, епископ Майорки, архиепископ Сантьяго, а также ее бывший наставник, а ныне исповедник и капеллан, выдающийся гуманист Алехандро Джеральдини. Вместе с Екатериной в путешествие отправились придворные дамы, камердинеры, камеристки, пажи, повара, кондитеры, прачки, два африканских раба – всего около 60 человек. Английская сторона заранее просила, чтобы среди придворных дам были «благородные и красивые или по крайней мере не уродливые». В свите инфанты оказалось шесть молодых испанок благородного происхождения и приятной наружности.

Путешествие в Ла-Корунью – по пыльным дорогам и под беспощадным солнцем кастильского плато – заняло три месяца. Когда процессия достигла Пуэблы-де-Гвадалупе в провинции Касерес, Екатерина слегла с «небольшой горячкой». Напряжение последних дней, удушающая жара и изнурительная усталость вынудили ее сделать перерыв и отдохнуть.

Когда здоровье ее восстановилось, свита продолжила путь на север, миновав Толедо, Медина-дель-Кампо, Вальядолид и Самору. Хотя королева Изабелла настаивала, чтобы путешествие было как можно более быстрым, в каждом городе устраивали корриды, торжественные мессы и пиры в честь инфанты, что все больше замедляло продвижение. Добравшись до Галисии, маршрут отклонился в сторону Сантьяго-де-Компостела. Там как раз отмечался праздник святого апостола Иакова, и Екатерина провела всю ночь на коленях, молясь перед главным алтарем собора, чтобы получить индульгенцию, ведь год был юбилейным.

Наконец они прибыли в порт Ла-Корунья, где их уже ожидал королевский флот – четыре больших корабля, готовых доставить инфанту в Англию. Отплытие состоялось 17 августа 1501 года. Несмотря на то что было выбрано самое благоприятное время года, через несколько дней плавания разразилась сильнейшая буря, так что корабли вынужденно вернулись и укрылись в бухте Ларедо. Этот инцидент задержал прибытие инфанты в Англию еще на шесть недель – корабли нуждались в ремонте.

Екатерина все это время проявляла мужество и твердость духа, хотя чувствовала сильную слабость из-за морской болезни и усталости. В течение пятнадцати дней она была в состоянии изнеможения и переживала из-за новой задержки, которая, как было известно, лишь усиливала нетерпение английского короля.

До Генриха VII дошли слухи о том, что корабль его невестки едва не потерпел крушение во время бури. Он немедленно отправил в Ларедо одного из своих лучших капитанов, чтобы оказать помощь испанской флотилии. 27 сентября, под вечер, корабли снова вышли в открытое море. С палубы Екатерина долго смотрела на удаляющиеся испанские берега, на зеленые холмы и горы, пытаясь сохранить эти образы в памяти. Тогда она еще не знала, что это прощание – навсегда. Она больше никогда не ступит на родную землю и не увидит своих любимых родителей.

Погода долгое время благоприятствовала плаванию, но в самом конце пути, когда суда обогнули остров Уэссан у побережья Бретани, начались трудности. Внезапно налетела буря: в небе разразились молнии и гром, и шторм с яростью обрушился на корабли. «Невозможно было не испугаться», – писал один из членов экипажа. Волны были столь высоки, что срывали мачты и рвали паруса. Вопреки ненастью галеоны удержали курс, но для Екатерины это стало тревожным предзнаменованием. Позже она признается, что в тот момент ей показалось, будто «яростный океан и эта ужасная буря были знаком надвигающейся беды».

Разбитые мечты

После пятидневного плавания, 2 октября, измученная бурями флотилия инфанты наконец достигла порта Плимут в графстве Девон. На пристани собралась огромная толпа, желавшая приветствовать юную испанскую принцессу. Во всех церквях города разом забили колокола, наполняя воздух ликующим звоном. «Принцессу не могли встретить радостнее, даже если бы она была спасительницей всего мира», – написал королеве Изабелле придворный врач, сопровождавший ее дочь.

Екатерина наконец ступила на английскую землю. Она все еще не оправилась от морской болезни, но, даже не переодевшись, попросила, чтобы ее отвели в ближайшую церковь – поблагодарить Бога за то, что добралась живой и невредимой. Ее появление вызвало огромный интерес. Она без устали приветствовала всех, искренне благодарила английскую знать, воздававшую ей почести, а также чиновников графств Девон и Корнуолл, которые сопровождали ее на одном из этапов путешествия. Она была глубоко тронута, поскольку не ожидала столь теплого приема, и это искреннее проявление внимания заставило ее на время забыть обо всех трудностях, перенесенных после отъезда из Гранады.

Испанская процессия отправилась в путь к английскому двору, который в то время находился недалеко от Лондона, во дворце Ричмонд. Весть о ее прибытии распространилась быстро и вскоре дошла до столицы. Король Генрих VII направил своей невестке письмо с приветствием, упомянув о «том удовольствии, радости и облегчении, что дарует ее благородное присутствие, которого мы столь долго ждали».

Тем не менее прибытие Екатерины в Ричмонд задержалось еще на несколько недель. Ее маршрут был тщательно спланирован: этапы пути были короткими, а места для ночевок представляли собой богатые дворцы и усадьбы, предоставленные самыми влиятельными семьями Англии.

Однако король был настолько нетерпелив, что решил сам отправиться ей навстречу в местечко Догмерсфилд, в Хэмпшире. Его сын принц Артур, находившийся тогда в Ладлоу, недалеко от Уэльса, присоединился к отцу по дороге, и они вместе продолжили путь верхом. Генрих хотел лично увидеть принцессу и убедиться, что с ней все в порядке, что «не было ни обмана, ни подвоха» и что она действительно так красива, как о ней говорили.

Екатерина и ее свита прибыли в Догмерсфилд в начале ноября, спустя 33 дня путешествия по извилистым дорогам сквозь туманные леса и болотистые земли. Перед ней раскинулась земля, усеянная деревушками, одинокими фермами и величественными аббатствами, показавшаяся юной принцессе еще более зеленой, чем плодородная равнина Вега в окрестностях Гранады. Испанцы с комфортом разместились во дворце епископа Бата, окруженном огромным парком.

Чета испанских монархов дала строгие указания графу Кабра, чтобы тот неукоснительно следовал кастильской традиции этикета. Испанская инфанта не могла принимать ни будущего супруга, ни его отца до свадьбы, а ее лицо должно было оставаться скрытым под вуалью до самой церемонии. Но король Генрих VII