Перекрестки судеб - Михаил Дёмин Страница 5

посуда ей будет нужна. «За тарой, – сказала она, – я вернусь попозже». Она ушла, а мы развалились на травке и приняли – по первой… Что ж, самогоночка оказалась подходящая, крепкая. Имелся в ней, правда, какой-то необычный привкус – но какой, мы так и не разобрали. Да это нас, в общем-то, и не беспокоило. Главное, чтоб были градусы. А они – были! За первой порцией последовала вторая… А затем перед нами возникла фигура оперуполномоченного. Он был грузен, усат, похож на опереточного Тараса Бульбу. Он сказал: «Ребята, я вас знаю. Вы пасетесь на этой дороге уже давно. И я интересуюсь: сколько времени вы тут намерены ошиваться?» Ну, мы, конечно, его успокоили, разъяснили, что задерживаться не собираемся – пообедаем и отчалим со следующим поездом. «Дел у нас здесь нету никаких, – сказали мы ему, – и ты, папаша, зазря не нервничай, лучше выпей-ка с нами по-доброму!» Он согласился. Сказал, разглаживая усы: «Что ж, за ваш отъезд!» Выпил стакан. Как-то странно помрачнел, нахмурился.

И потом: «Вы где эту самогонку доставали? У кого?» Мы, понятно, не ответили. Кто-то из ребят начал его тут же стыдить: зачем же ты, мол, батя, провоцируешь нас на неприличные поступки? Это, мол, нечестно. Мы тебя уважаем, но выдавать людей не собираемся… Он рассердился. Начался спор. А тут как раз она сама и подошла, эта баба. Вернулась за тарой! Он увидел ее – и весь затрясся, побагровел. «Ах ты, стерва, – кричит, – ты что же это делаешь? Чем торгуешь? На дерьме наживаешься!» Шум поднялся отчаянный. Сбежался народ: кто хохочет, кто отплевывается… Представляете? Ну, мы пристали к участковому: в чем дело? Что тут стряслось? И вот что в результате выяснилось… Месяца три назад – по его словам – в станционной уборной вдруг забушевало дерьмо; поднялось, закипело и разнесло сортир на куски. Было такое впечатление, словно там взорвалась бомба. Дерьмо затопило весь привокзальный район. От него не было спасения. Запах его прочно стоял над Миргородом, причем к нему явственно примешивался мощный, густой спиртной дух. От этого духа сразу же очумели свиньи и куры – они бродили по улицам совершенно пьяные. Тогда же люди видели и другое диво: хмельных, кривляющихся воробьев… Всем этим заинтересовались местные самогонщики – быстро разобрались в ситуации и принялись за дело.

И вскоре появился небывалый, крепчайший первач. Его продавали из-под полы на рынке, выносили к поездам…

Все поезда, проходившие в течение лета через Миргород, снабжались первачом в изобилии, и, таким образом, спекулянты успели напоить им почти половину населения Украины; ведь городишко-то этот расположен на самой оживленной трассе: на линии, связующей два крупнейших республиканских центра – Харьков и Киев. Вот таковы были подробности, сообщенные участковым. Рассказывая, он чуть не рыдал. «Мы, – говорит, – думали, что истребили самогонщиков, пресекли – ан нет… Отрава по-прежнему в продаже. И нет ей конца. И – самое главное – никак нельзя выяснить: с чего же все началось, кто затеял кошмарную эту диверсию?» Ну, нам-то, конечно, сразу стало ясно – в чем суть… Роковой этой бомбой оказался тот самый ящик с дрожжами, который – помните? – мы когда-то бросили в выгребную яму. Так что бедствие, постигшее республику, произошло, в сущности, по нашей вине… Мы это поняли – и предпочли исчезнуть как можно быстрее.

Так, при общем смехе, закончил Игорь свой рассказ.

Малыш спросил его – утирая слезящиеся глаза:

– Ну а самочувствие, самочувствие-то ваше после этого – какое было? Небось сразу по кустам разбежались?

– Разбежались, – подтвердил Игорь.

– Замутило, значит!

– Да нет… Самогонка, право же, оказалась вполне пригодной. Только вот признаваться в этом было, конечно, неудобно… Потому мы и разбежались; для вида – понимаешь? – для приличия. А в натуре…

– А в натуре – если б она сейчас здесь была, – хихикая и дергаясь, спросил Копыто, – ты бы выпил?

– Ну, не знаю, – уклонился Интеллигент. – Вот приедем на место – тогда и потолкуем.

Глава 2

Утром состав подошел к Хабаровску. Стоянка здесь, по расписанию, должна была быть большая – тридцать минут. Интеллигент уже заранее (когда поезд, гремя и посвистывая, выбирался из путаницы подъездных путей) напомнил шпане:

– Осторожно! Зря не шнырять, не шкодить! – и – оглядев свое пестрое воинство – добавил веско: – Не забывайте старый уговор! Дорога должна быть чистой… Гадить на ней нельзя.

Поезд дернулся и замер. За окнами обозначился фронтон вокзала. Топоча и толкаясь, пассажиры ринулись к выходу. Смешавшись с толпою, урки высыпали на перрон и сразу же увидели милиционера. Массивный, затянутый в желтую портупею, он стоял, прочно расставив ноги. Стоял недвижно, как монумент. Толпа разбивалась об него и обтекала его, бурля… Милиционер был не один. Поодаль маячили другие фигуры в портупеях, в фуражках с красными околышками.

– Ой-ой-ой, – встревожился Архангел. – Сколько красноголовых… – Он повернулся к Игорю – мигнул глазом. – Ты говорил: осторожно… Да тут, милок, хошь не хошь – а придется поостеречься. Куда денешься? Вон они – шпалерами стоят!

– Надо сматываться, ребята, – нахмурился Интеллигент. – Здесь, я чувствую, что-то неладно… Айда в вагон!

Когда урки снова собрались в купе, Интеллигент заметил, что недостает Хуторянина; он как-то сразу отбился ото всех и затерялся в толпе…

– В буфет, наверно, подался, – сказал лениво Малыш.

И тотчас же Копыто добавил:

– А может, шустрит уже где-нибудь, работает.

Они всегда держались вместе – громоздкий, костлявый, медлительный Малыш и юркий, маленький, востроносый его партнер. Что их объединяло? Трудно сказать. Контраст между ними был разительный. В отличие от флегматичного Малыша, Копыто постоянно пребывал в движении – суетился, мелко хихикал. И все время что-то лениво жевал. И теперь он – одновременно двигая челюстями и скалясь – проговорил, косясь на окно:

– Душа, видать, не выдержала. Душа-то у него широкая, истинно воровская. Такая толчея на перроне – разве удержишься! Это же для карманника – лафа!

– Толчея среди мусоров? – удивился, сдвигая брови, Интеллигент. – Странно. Для работы это не место. Неужели он?.. Нет, не должно быть! А впрочем…

Игорь встал. Снова сел. Поджал озабоченно губы. Затем решительно двинулся к дверям.

– Пойду прошвырнусь по перрону! – кинул он на ходу друзьям. – Посмотрю: как там да что… А вы – сидите!

Он разыскал Хуторянина довольно быстро. Тот стоял у вокзальных дверей и внимательно разглядывал доску объявлений. Обширный этот стенд был весь залеплен всевозможными справками, извещениями о продаже и купле, рекламными афишами.

– Эй, ты чего тут торчишь? – окликнул его Игорь.

– Да просто так… – Хуторянин пожал плечами. – Просто… – Он как-то замялся вдруг;