Самые слики. Хроники «Формулы-1» - Виталий Юрьевич Хрошин Страница 48

Надо было только погасить все долги одним чемпионским титулом, а затем отправиться в свободный полет к новым вершинам.

1982. ЗОЛДЕР

Еще несколько фигур высшего пилотажа от Жиля Вильнёва, теперь над трассой в Золдере. Знаменитый вертолет появился в небе, а значит скоро окрестности должны были огласиться ревом мотора Ferrari.

Жиль прилетел один. Да, они разъехались с Джоан, оставшись при этом союзниками, но на сей раз встревоженный и поглощенный своими мрачными мыслями Вильнёв выглядел одиноким даже в боксах своей команды. В «Скудерии» царила тягостная атмосфера объявленной войны.

Квалификация началась в субботу в 13:00, и за 15 минут до ее окончания Жиль шел четвертым за Арну, Простом и Пирони. 8 мая – день первого причастия Мелани. Джоан готовила бисквит – надо было как-то убить время, – из радиоприемника доносились знакомые звуки двигателей. До конца квалификации оставалось немного времени, но Форгьери вывесил табличку «IN». Он ждал Вильнёва в боксах, однако тот пронесся мимо, явно уходя на еще один боевой круг.

Раздался звонок – Джоан подняла трубку. На другом конце провода Джоди Шектер встревоженным голосом рассказал о том, что Жиль попал в аварию, и это очень серьезно.

Джоан посмотрела на детей и постаралась говорить непринужденным тоном:

– Ну, а в целом ведь все в порядке?

– Нет, не в порядке, тебе нужно срочно вылететь в Бельгию.

Не снижая скорости, Ferrari под номером 27 налетела на машину Йохена Масса, наткнулась на переднее колесо, совершила стометровый кульбит, носом врезалась в траву, оставив воронку словно от взрыва, и вновь взлетела, рассыпавшись на части. Жиля выбросило из кокпита вместе с сиденьем. От удара он потерял шлем и упал на землю через 50 метров у ограждения трассы.

Джоан прибыла в больницу и долгое время провела у постели мужа. Сердце Жиля билось, аппараты поддерживали жизнь тела, но душой он уже находился не здесь – еще в момент аварии канадец получил травмы, не совместимые с жизнью. В 21:12 аппараты жизнеобеспечения были выключены.

На похороны в Канаду приехали не все. Кто-то просто не смог заставить себя приехать. Гастон Парент не нашел в себе сил и предпочел остаться один на один со своим горем. Правда, как настоящий менеджер он сделал много полезного, чтобы семья Вильнёвых не осталась у разбитого корыта. Энцо Феррари просто закрылся в своем кабинете и никого не впускал. Старик оградился от мира не то что надолго, а навсегда. Жиль был последним, кого он искренне любил, последним, кого называл сыном. В Бертье папа Севиль и мама Жоржетта просто открыли двери своего дома, и к нему потянулся нескончаемый ручей скорбящих поклонников. В полном одиночестве, скрывшись от всех, беспомощно рыдала в подушку девушка Беверли.

Все, что происходило после в сезоне 1982-го и в «Формуле-1» в целом, уже не важно. Жиль Вильнёв погиб, его история окончена, а легенда… легенда продолжила жить и жива до сих пор.

Глава 7

Жак Вильнёв

Второй сын

Военный аэродром Брюсселя, транспортный самолет, каюта без иллюминаторов. В далеком 1982-м совсем маленький Жак Вильнёв совершает с семьей перелет в Канаду. Он еще не до конца понимает, что жизнь больше не будет прежней. Отец здесь, рядом, в грузовом отсеке. Говорят, он попал в аварию. Такое уже случалось, но в этот раз все по-другому. Отца больше нет… и никогда не будет.

Мама спит с сестрой, люди вокруг погружены в свои мрачные мысли, а мальчик рисует супергероя – нет, не всяких там «бэтменов» и «человеков-пауков», он рисует своего героя, летящего в красной машине на огромной скорости, настоящего героя, которому не ведом страх, который всегда идет до конца… и вот этот конец настал.

ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК

Так уж волшебным образом сложилось, что два года подряд в одной и той же команде чемпионами стали два сына легендарных пилотов, причем оба потеряли отцов еще в детстве. Историю первого из них мы уже рассказали, теперь же настал черед второго – Жака Вильнёва. Вильнёва, который мог вообще стать лыжником, ведь спустя какое-то время в его семье появился канадский спортсмен Стив Подборски. Впрочем, позже Подборски сделал «смотальски», и поддерживать страсть Жака к лыжному спорту продолжил некий Крейг Поллок, работавший учителем физкультуры в школе «Бо Солей». Будущий воротила от мира автоспорта тогда даже не подозревал, куда приведет его этот начинающий лыжник.

В то же время дядя нашего героя, тезка Жак, вел свою борьбу в серии «Кан-Ам». После гибели Жиля именно на него обрушились все надежды и старые спонсоры, связанные с фамилией Вильнёв. Жак-старший даже закончил чемпионом сезон-1983, после чего попытался закрепиться в «Индикаре», но… столкнулся с проблемой, прежде всего эмоционального характера. Дядя Жак всеми силами стремился доказать, что он не менее бесстрашен и быстр, чем его погибший брат – и битвы с соперниками доказывали это его бесстрашие, но вот скорость…

Таился во всем этом и другой момент. Пользуясь щедростью спонсоров и понимая, чем может закончиться карьера гонщика, Жак тусил на всю катушку: он купил себе суперкар, катер, фургон, внедорожник – в общем, действовал по принципу «живем один раз, и неизвестно, когда все это резко кончится». Да, Жак не погиб, а деньги в конце концов действительно резко кончились, доведя дядю нашего героя до банкротства. Финал этой истории оказался печальным, прежде всего для самого Жака – он так и не смог стать Жилем, не смог заменить болельщикам их маленького героя.

А что делают многие разочаровавшиеся в жизни мужики? Ну, перестав топить чувства в бутылке? Правильно – начинают героически воплощать свои мечты в детях. В идеале в чужих детях.

Дядя Жак решил всего лишь подтолкнуть племянника и отдал его в гоночную школу Джима Расселла. Для чистоты эксперимента фамилию 15-летнего подростка скрыли. В итоге парень стал лучшим учеником своего потока, а когда окружающие все же прознали, что этот вундеркинд еще и Вильнёв, церемония награждения моментально превратилась в автограф-сессию.

В конце лета 1986 года Жак-младший вовсю рассекал на треке в гонке канадского картингового чемпионата, когда в нем неожиданно проявилась наследственность. Сложно сказать, как этот момент пережили дедушка Севиль и особенно мама Джоан –