Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 47

Осенью 1914 года их усилиями в парижском «Hotel Claridge» («Отель Кларидж») открылся военный госпиталь. А вскоре и второй — в Вимере на побережье Ла-Манша. Женский персонал вызывал любопытство, в том числе и у пациентов. Позднее в книге «Женщины как военные хирурги», вышедшей в 1920 году, Мюррей писала: «Вероятно, ранее никто не имел дела с женщинами-врачами; но это роли не играет. Пациенты доверяли им так же, как доверяли бы мужчинам, — передавали извлеченные из тел пули с кровати на кровать, объясняя, что хирург был „невероятно опытным“».

В начале 1915 года на деятельность их группы обратили внимание британские власти. Когда вышло предписание лечить раненых по возможности в тылу, а не в зоне боевых действий, Мюррей и Гаррет Андерсон получили предложение организовать в Лондоне больницу за счет казны. На что тут же ответили согласием. Знай они о предстоящих трудностях, их решение, возможно, было бы более взвешенным. Флора Мюррей с грустью отмечала, что офицеры, которым поручили помочь им осмотреть объект, не обладали какой бы то ни было компетенцией, но при этом, «как пугливые школьники», до смерти боялись, что их увидят в компании женщины-врача.

Полковник, ответственный за перестройку богадельни, вообще умыл руки, отказавшись показывать женщинам объект. Он был уверен, что затея неосуществима. Встреча закончилась тем, что полковник просто ушел, и осматривать здание им пришлось самостоятельно. «Мы не получили ни советов, ни помощи, потому что ни один офицер не готов был брать на себя ответственность за то, чем занимаются женщины», — констатировала Мюррей.

Однако вопреки этому (и благодаря моральной поддержке главного военного врача армии) приют Сент-Джайлс в рекордные сроки превратился в военный госпиталь из семнадцати отделений на 520 коек. Хирургов, анестезиологов, стоматологов, патологоанатомов, рентгенологов и окулистов отбирали на службу лично Мюррей и Гаррет Андерсон. Кроме того, они нанимали персонал для работы в лабораториях и на кухне, охранников, поваров, уборщиц и водителей — и это были исключительно женщины. Каждая профессия была важна, ничто не пускалось на самотек. Женщины помнили, что, как сказано в приведенной в начале главы цитате, стóит им совершить малейшую ошибку, и госпиталь немедленно передадут мужчине. А тот, вероятно, злорадно воскликнет: «Ну что я говорил? Женщины потерпели полное фиаско, медицинское и административное, и вдобавок не справились с дисциплиной».

Военный госпиталь на Энделл-стрит стал успешным проектом. Здание располагалось недалеко от железнодорожного вокзала, куда из окопов на континенте прибывали раненые, часто большими группами. Многих пациентов везли прямиком в операционную, где хирургам подчас приходилось делать до тридцати операций за сутки. Нередкими диагнозами были серьезные травмы живота и головы, сложные переломы конечностей, воспаление кишечника и пневмония.

Посетители, кому было с чем сравнивать, считали, что госпиталь на Энделл гораздо лучше и уютнее других военных больниц. Различия бросались в глаза сразу же: вместо традиционно коричневых армейских одеял — синие, красные и фиолетовые, во всех палатах живые цветы, прикроватные лампы для чтения и библиотечка. Руководство госпиталя стремилось создать атмосферу, которая благотворно действовала бы и на ментальное здоровье. То, что госпиталем на Энделл-стрит управляют женщины, должно было быть заметным.

Для больных устраивались различные мероприятия: спектакли, концерты, конкурсы и ярмарки. Весьма популярны, по словам Флоры Мюррей, были уроки вышивания, многие солдаты прекрасно овладели этим навыком. Поначалу имелись опасения, что мужчины откажутся лечиться у докторов-женщин, но те не посрамили врачебную честь — единственный мужчина, потребовавший перевода в другой госпиталь, впоследствии передал через свою мать, что сожалеет об этом. Австралийский солдат писал домой отцу: «Госпиталь — триумф женщин и, кстати, триумф суфражисток».

В 1918 году, когда был принят закон об избирательном праве для женщин старше тридцати лет, над входом в госпиталь на Энделл-стрит взмыл флаг Женского социально-политического союза (WSPU). Все сотрудницы понимали, что это и их победа. До конца 1919 года пропускная способность позволила принять здесь более двадцати шести тысяч пациентов, а число коек увеличилось почти до восьмисот. Заслуги врачей были отмечены медалями, некоторые сотрудницы опубликовали научные статьи в журнале «Lancet», который раньше был неприступным бастионом для женщин-врачей и ученых.

Однако в послевоенном общественном здравоохранении сотрудницы госпиталя на Энделл-стрит, несмотря на их опытность и успешность, оказались невостребованными. Они вынужденно возвращались к прежней работе в специализированных женских и детских учреждениях либо уезжали трудиться в колониальные страны. Некоторые оставляли профессию в связи с замужеством. Флора Мюррей и Луиза Гаррет Андерсон поселились в Пенне, Бакингемшир. Мюррей ушла из жизни в 1923 году, Гаррет Андерсон — в 1943-м, на ее надгробии в Бакингемшире написано: «We have been gloriously happy»[61].

Элси Нокер и Майри Чисхолм тоже были счастливы в Первижзе, несмотря на все превратности времени. Еще до того, как Нокер вынужденно покинула пункт первой помощи, она записала в дневнике: «Мне кажется, я никогда не забуду время в Первижзе, особенное, странное, подчас такое одинокое, но в котором были моменты, когда ты, забыв обо всём, смеешься и хихикаешь, как ребенок». Но в марте 1918 года Элси Нокер и Майри Чисхолм оставили свою прославленную станцию первой помощи. Бельгийские власти закрыли ее после разрушительной газовой атаки, о которой женщин предупредил их пес Шот, помимо прочего, всегда помогавший им перемещаться по нейтральным зонам. Они посылали собаку впереди себя, тем самым извещая немцев о своем приближении. Это позволяло избегать вражеских обстрелов. 17 марта 1918 года Шот предупредил хозяек в последний раз. «Он лизнул мою руку, а потом умер», — с горечью рассказывала Нокер журналисту.

После газовой атаки Элси Нокер долго лечилась в больнице в Англии. Майри Чисхолм пострадала меньше, хотя проблемы с легкими и сердцем с тех пор постоянно беспокоили и ее. На момент, когда Нокер и Чисхолм, закрыв станцию, отправились домой, до конца войны, которая, как обещал американский президент Вудро Вильсон, «покончит с войнами», оставалось около семи месяцев.

В большинстве воюющих стран женщины выступали в качестве сестер милосердия, врачей, водителей скорой помощи, механиков, телефонисток, переводчиц, разведчиц и конторских работниц. До Первой мировой даже представить нельзя было, что некоторые из этих профессиональных задач могут поручаться женщинам. О женщинах-автомеханиках впервые услышали в 1917 году, когда британское военное ведомство, озабоченное острой нехваткой персонала, учредило добровольные женские отряды в армии, военной авиации и на флоте. Впрочем, и сейчас, спустя столетие, женщины-автомеханики — редкость.

Всего в добровольческих отрядах отслужило порядка ста