Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер Страница 47

полный отказ от воды и пищи – от рассвета до заката! Причем в условиях тюрьмы – когда и так с питанием не лучшая ситуация… В общем, как ни крути – необходимо иметь огромную веру, чтобы все это выносить – день за днем. И огромную силу духа! Ну духа Фаине было не занимать. Поэтому она с полной отдачей погрузилась в заучивание молитв, мусульманские посты и многочисленные намазы…

Этот треш, когда в маленькой четырехместной камере трое из шестерых круглые сутки молились – длился до того момента, пока на это не обратили внимание люди в погонах. А не обратить внимание они не могли! Официальный регламент, конечно же, не запрещал совершать различные религиозные обряды. Но когда половина камеры ночью не спит, а молится – это, видимо, уже вызвало беспокойство. Причем двум из наших мусульманок вменялись террористические статьи, и их сплоченное поведение, а также увеличение их рядов давало повод для каких-то мер. Поэтому, когда Фатимку вдруг внезапно перевели в другую камеру, Тамара резюмировала: «Этого и следовало ожидать! Слишком много у нас развелось мусульманок!»

Нас осталось пятеро, но ровно на один день. В камеру привели нового человека, и теснота никуда не делась. Больше всех от этой скученности негодовала, конечно же, Фаина. Вообще, она ни на минуту не смирялась с кошмарными условиями жития в этой камере и постоянно воевала за какие-либо улучшения. Именно она затащила в камеру крайне необходимые предметы быта, которыми пользовались все обитатели: удлинители, фумигаторы от комаров, клеенку для стола, фильтр для воды, огромный вентилятор, шторы для туалета. Для себя лично добилась разрешения на эпилятор, причем добивалась его многие месяцы. И все вокруг – и мы, и сотрудники – недоумевали, мол, зачем в СИЗО эпилятор? Такого не просил никто и никогда… Но она решила его потребовать и добилась своего…

Но все эти вещи не могли исправить того, что 120-я камера была слишком мала для шестерых человек. А сизошное руководство, судя по всему, никак не собиралось решать ситуацию, хотя по новостям, приносимым Тамарой, некоторые большие камеры общего корпуса были заполнены всего на треть…

И Фаина взялась за тяжелую артиллерию: накатала кучу жалоб на нарушения правил содержания заключенных под стражей. Перечислила все недостатки этой камеры, не забыв про огромные щели в деревянном полу толщиной с большой палец… Жалобы пошли в Роспотребнадзор, ОНК, разные санитарные службы – и, разумеется, начальству СИЗО. Также Фаина написала заявление с требованием перевести ее в другую камеру – с нормальными условиями. И подбила написать такие же заявления остальных моих сокамерниц. Я же ничего писать не стала. На тот момент мне было непонятно, как нужно поступать. Да и все эти условия содержания, на которые женщины жаловались, мне казались не такими уж и существенными на фоне моего дела. Я думала: «Ну подумаешь – станет немного лучше. Но факт останется фактом: я все равно буду в тюрьме».

Все это закончилось тем, что тюремное начальство поступило по своей обычной логике – получить требования заключенных и поступить ровно наоборот. Именно меня – ту, кто не просился из этой камеры, в итоге и перевели… Это произошло еще и потому, видимо, что Решкин, человек, отдавший распоряжение спрятать меня на спецблоке, к тому моменту уже ушел из СИЗО-6. А его преемник уже не посчитал нужным и дальше меня «морозить». А Фаину пока еще «морозили». Ее дело было напрямую связано со всем ФСИНом, с системой тюрем. И пока шло следствие, за ней велся неусыпный контроль. Поэтому Фаина понимала, что пока что со спецблока ее не выведут. И добивалась только того, чтобы в камере осталось четыре человека. И, как обычно, она своего добилась…

Фатимка Геджаева

Маленькая Фатимка была прехорошенькой. Невысокая, с длинными черными волосами, с огромными карими глазами. А когда носила цветные линзы – серые или зеленые – становилась просто изумительной! На нее серьезно заглядывался даже дежур Сережа, над чем мы постоянно подшучивали.

Фатимка напоминала крошечную фарфоровую куколку, особенно в те моменты, когда облачалась в мусульманскую одежду. Она выглядела как настоящая картинка во время своего намаза, когда аккуратно и размеренно совершала все положенные жесты и поклоны. Это было поистине гармоничное зрелище. Очень эстетичное!

Несмотря на свой юный возраст, Фатимка была ортодоксальной мусульманкой, просто до мозга костей. Она знала арабский язык и читала Коран в оригинале. И судя по ее рассказам, до ареста вела активную подвижническую деятельность. То есть помогала всем, кто подворачивался под руку. Слушая ее истории, как она кому-то покупала продукты, отвозила вещи или устраивала ночлег, мы поражались, как она могла находить на все это время? При этом учась на отлично на пятом курсе Сеченовского университета! И это в 18 лет, когда большинство только оканчивает школу!

Но в Фатимке, видимо, бурлила жажда деятельности. Она без разбора бралась за любые добрые дела. И в результате… попала в тюрьму. Однажды ее попросили проводить незнакомую девушку в аэропорт. Девушка была русской, недавно обратившейся в мусульманство, плохо знала город, и ей требовался провожатый. Фатимка с радостью согласилась помочь «сестре». Но на следующий день после проводов к ней на факультет приходят с допросом, а потом – арестовывают. В доме ее дяди, где она жила, делают обыск, изымают компьютеры, телефоны… И ее обвиняют в терроризме. Оказывается, та русская – была под колпаком ФСБ как завербованная террористами ИГИЛ[8], и за ней следили. А тут случайно появилась и Фатимка. И теперь ей вменяют участие в этой запрещенной организации.

Вкупе ей могли бы предъявить и финансирование ИГИЛ – та девушка попросила Фатимку перевести немного денег на карту. Но, к счастью, денег не оказалось. «А то я обязательно бы перевела!» – рассказывала Фатимка.

– Я раньше всегда переводила всем, кто меня просил… Нам же по вере положено выполнять все просьбы…

– Эх ты, балда! Разве так можно жить? А если бы попросили отвести пакет, а там – взрывчатка или наркотики? А ты и не знаешь! – возмущалась Тамара…

– Я бы и отвезла…

– Значит, тебе повезло, что тебя арестовали раньше. Из-за этой ерунды. Иначе рано или поздно ты вляпалась бы по-настоящему… А сейчас – поменяешь наконец свои мозги…

Но Фатимка и не думала меняться. И в тюрьме она вела себя как истинная мусульманка. Вернее, как ей казалось, должна была себя вести настоящая мусульманка. К примеру, раздавать все, что у нее есть, всем вокруг – начиная с продуктов и заканчивая вещами и деньгами.

Когда в первые месяцы у меня не было ни передач,