Карл Маркс. Человек, изменивший мир. Жизнь. Идеалы. Утопия - Дэвид Маклеллан Страница 47

немцев, тесно связанных с Марксом, были Себастьян Зайлер, бывший швейцарский автор Rheinische Zeitung, руководивший левоориентированным информационным агентством в Брюсселе; Карл Гейнцен, радикальный журналист, занимавшийся в то время страховым бизнесом; Герман Криге, журналист и ученик Вейтлинга; Вильгельм Вольф, который в 1846 году без предупреждения прибыл на порог дома Марксов прямо из Силезии, где ему удалось избежать ареста за коммунистическую пропаганду среди крестьянства; и Георг Верт, представитель немецкой коммерческой фирмы, который – хотя ему было всего 20 с небольшим лет – уже успел прославиться как поэт. Неуравновешенный, но симпатичный брат Женни, Эдгар, временно работавший в агентстве Зайлера, также входил в группу. Маркса посещал Стефан Борн, молодой наборщик, которому предстояло сыграть одну из главных ролей в революции 1848 года.

После недолгого пребывания в пансионе Bois Sauvage (из соображений экономии, как объяснил он Вейдемейеру [57]) семья Маркса в октябре 1846 года переехала в Иксель, южный пригород Брюсселя. Здесь родился первый сын Маркса, несчастный Эдгар. Финансовое положение Маркса становилось очень тяжелым, и он был вынужден писать просительные письма Гервегу и Анненкову. Ему удалось получить заем у Бюргерса в Кёльне, а также у своего шурина, но ситуация улучшилась только тогда, когда в начале 1848 года мать выдала ему значительный аванс в счет наследства [58]. Женни была рада возможности, предоставленной Брюсселем, расширить свой круг общения за пределы семьи. «В Германии [писала она Марксу в начале их пребывания в стране] ребенок все еще в большом почете, кастрюля и иголка все еще вызывают уважение, и, кроме того, человек все еще испытывает удовлетворение от выполненного долга в обмен на все дни, проведенные в стирке, шитье и уходе за детьми. Но когда все это перестает считаться обязанностью, честью и т. д., когда люди уходят вперед настолько, что считают устаревшими даже эти выражения <…> с этого момента человек больше не чувствует побуждения к выполнению мелких жизненных обязанностей. Хочется наслаждаться, быть деятельным и ощущать в себе счастье человечества» [59]. В своих мемуарах, написанных около 50 лет спустя, Стефан Борн оставил следующий рассказ о своем визите к Марксу в конце 1847 года:

«Я нашел его в очень простом – можно сказать, бедном – маленьком жилище в пригороде Брюсселя. Он принял меня дружелюбно, спросил об успехе моей агитационной поездки и похвалил мою брошюру против Гейнцена; его жена присоединилась к нему и дружески меня поприветствовала <…> Я редко знал такой счастливый брак, в котором радость и страдания – последние в самом изобилии – были поделены, а все печали преодолены сознанием полной и взаимной поддержки. Более того, я редко встречал женщину, которая и внешне, и по духу была бы так уравновешенна и сразу же так очаровывала, как госпожа Маркс. Она была светловолосой, а у детей (тогда еще маленьких) были темные волосы и глаза отца. Мать Маркса, жившая в Трире, участвовала в домашних расходах, хотя перо писателя, несомненно, должно было найти себе применение…» [60]

После пребывания в Брюсселе Маркс завел очень мало близких знакомств: большинство из тех, которые он завел или укрепил в Брюсселе, остались таковыми на всю жизнь. Еще до завершения «Немецкой идеологии» Маркс приступил к созданию Коммунистического комитета по корреспонденции, в котором Энгельс и Жиго должны были принимать самое активное участие. Этот комитет сделался зародышем всех последующих коммунистических Интернационалов. Он был задуман как инструмент гармонизации и координации коммунистической теории и практики в европейских столицах. Маркс описывал его цель как «обсуждение научных вопросов, критическую оценку популярных произведений и социалистическую пропаганду, которую можно вести в Германии с помощью этих средств. Но главной целью нашей переписки будет установление связи немецких социалистов с английскими и французскими социалистами, информирование иностранцев о социалистических движениях, которые станут развиваться в Германии, и информирование немцев в Германии о прогрессе социализма во Франции и Англии. Таким образом, различия во взглядах будут выявлены, и мы получим обмен идеями и беспристрастную критику» [61].

Этот Комитет по корреспонденции и последовавший за ним Союз коммунистов (Bund der Kommunisten) явились первыми начинаниями Маркса в практической политике. Основание комитета было связано с двумя противоречиями, в которых поднимались центральные для коммунистического движения того времени вопросы. Первая (с Вейтлингом) перенесла в практическую политику полемику против «истинного» социализма в «Немецкой идеологии», вторая (с Прудоном) продолжалась на протяжении большей части века – последователи Прудона были особенно активны в Первом интернационале.

Вейтлинг, незаконнорожденный ребенок французского офицера и немецкой прачки, зарабатывал на жизнь как странствующий портной, впитывая труды французских социалистов. Его первая книга, «Человечество, как оно есть и каким оно должно быть», была написана в 1838 году по просьбе парижского Союза справедливых, и он вел очень эффективную пропаганду в Швейцарии, где тюремное заключение принесло ему дополнительное отличие – ореол мученика. Поэтому по прибытии в Лондон в 1844 году его широко приветствовали. Однако в 1845 году его стиль проповедника, квазирелигиозные термины, в которых он излагал свои идеи, его требования немедленной революции, предложения о диктатуре а-ля Бабёф и заметное ухудшение психологического состояния, вызванное заключением, – все эти факторы привели к отчуждению большинства лондонских немецких коммунистов, которые считали его подход непрактичным и нереалистичным [62]. На обратном пути на континент в начале 1846 года Вейтлинг остановился в Брюсселе, и недавно основанный Комитет по корреспонденции пригласил его на дискуссию в дом Маркса. Среди присутствующих были Энгельс, Жиго, Эдгар фон Вестфален, Вейдемейер, Зайлер, журналист Гейльберг и специальный гость, Павел Анненков, состоятельный русский путешественник, которого Маркс знал еще в Париже [63]. Вейтлинг показался ему «красивым светловолосым молодым человеком в пальто элегантного покроя, с кокетливо подстриженной небольшой бородкой, больше похожим на богатого путешественника, чем на сурового, озлобленного рабочего, которого я ожидал встретить». Анненков писал:

«Мы непринужденно представились друг другу – впрочем, со стороны Вейтлинга это была тщательно продуманная вежливость – и заняли свои места за маленьким зеленым столиком. Маркс сидел на одном конце стола с карандашом в руке и склоненной над листом бумаги львиной головой, а Энгельс, его неразлучный соратник и товарищ по пропаганде, высокий, подтянутый, степенный и серьезный, как англичанин, произносил вступительную речь. Он говорил о необходимости для людей, посвятивших себя преобразующему труду, объяснить друг другу свои взгляды и договориться о единой общей доктрине, которая могла бы стать знаменем для всех их последователей, не имеющих времени и возможности изучать теорию. Энгельс еще не закончил свою речь, когда Маркс поднял голову, повернулся к Вейтлингу и произнес: “Скажите нам, Вейтлинг, вы, наделавший столько шума в Германии своей проповедью: на каких основаниях вы оправдываете свою деятельность и на