Оливковая ветка - Александр Михайлович Стесин Страница 45

лабне в оливковом масле, квашеные баклажаны «макдус», начиненные грецкими орехами и чесноком; сыр «шанклиш» с кореньями и перцем; салат «фаттуш» с домашним хубзом; сырные трубочки «ркакат», открытые пироги «сфиха» с рубленым мясом и кедровыми орешками, лодочки «фатаер» с козьим сыром; покрытые заатаром и гранатовой патокой лепешки «манакиш» и пироги «кешек», начиненные кашей из ферментированной пшеницы бургуль[91] с простоквашей; бараньи котлеты, запеченные в остром соусе с кружками картофеля и помидоров, долма с мясом и долма вегетарианская и так далее и тому подобное.

Я, изо всех сил стараясь продемонстрировать свою осведомленность, стал задавать заковыристые вопросы, чем, кажется, вызвал у нее удивление с легкой примесью раздражения.

– Вы – кулинарный критик?

– Нет, просто кулинар-любитель. А по профессии я врач.

– Замечательная профессия. У меня сын – врач.

– Правда? А где он работает?

Вот тогда-то и выяснилось, что мы с ее сыном работаем в одной больнице, хоть и в разных отделениях.

– А не хотите прийти к нам в гости? Будем готовить вместе. И детей своих обязательно приводите. Они у вас тоже любят готовить? А нашу, арабскую еду они когда-нибудь пробовали? Вы сами, кстати, откуда будете?

– Изначально – из России.

– Да? А я думала, вы – израильтянин. Мы любим израильтян.

В марте 2025 года не ожидаешь такое услышать, особенно от человека с Ближнего Востока. Не так давно я спросил у своего приятеля Ашрафа об отношении ливанских христиан к Израилю. Он ответил развернуто: «Смотря какие христиане… Католики-марониты считают, что „Хезболла“ – главная причина всех бед в Ливане, и поэтому часто поддерживают Израиль. С православными все сложнее: их деревни часто граничат с шиитскими, поэтому, когда бомбят, им тоже достается, и в эти минуты они ненавидят Израиль, а „Хезболле“ сочувствуют, вспоминая, что у них с шиитами много общего – дескать, и те и другие – ортодоксы. Но потом у них вспыхивает конфликт с шиитами, и они вспоминают, что ислам – их главный враг, а Израиль, стало быть, не главный. Старшее поколение еще помнит времена, когда в Ливане было много евреев, они жили бок о бок с православными. Некоторые из наших стариков даже иврит чуть-чуть знают. Говорят, в детстве израильские телеканалы ловили. Кстати, сунниты, хоть Израиль и не любят, шиитов не любят еще больше. Ну а с шиитами все понятно: они любят „Хезболлу“ и, если б им дали возможность, собственными руками расправились бы со всеми израильтянами. В Ливане это самая бедная прослойка населения. И самая озлобленная. Им нечего терять, поэтому из них получаются отличные шахиды. Ну а моя родня ненавидит всех: и шиитов, и суннитов, и евреев. Кроме моего отца: он воевал на стороне Израиля и до сих пор любит израильтян, хотя они нас в той войне и кинули. Иногда его заносит, и он толкает речи, как какой-нибудь член Ликуда».

У Наили все по-другому: если она хорошо относится к евреям, то не потому, что имеет зуб на шиитов. Она принимает всех – с христианской любовью и добродушием, в котором есть немножко от гоголевской Пульхерии Ивановны. Рассказывает, что в прошлом году побывала в Египте, и на вопрос, как ей понравилось, отвечает, что египтяне – молодцы, их кошари – отличное блюдо. Палестинцы – тоже молодцы, хорошо готовят мусахан и сумакию. У израильтян ей нравится сабих: казалось бы, проще некуда, а как вкусно! В ситуации, когда весь мир исходит ненавистью к моему народу, ее приветливость и, кажется, искренняя доброжелательность дорогого стоит. Да и как не согласиться с тем простодушным пацифизмом, с которого она начинает свои гастрономические лекции:

– Спросите у любого ребенка, какое слово противоположно по смыслу слову «война», и он скажет: «мир». Но с точки зрения человеческого организма антоним войны – еда. Это заложено в нас на физиологическом уровне. У нас есть симпатическая нервная система, которая вырабатывает адреналин при бегстве и нападении. А есть парасимпатическая нервная система, которая включается в состоянии отдыха и приема пищи. Эти две системы друг друга уравновешивают. Они как инь и ян. Так, значит, ребенок ответил на наш вопрос неправильно? Конечно нет. Противоположность войны – мир. А еда – это мир и есть. Об этом нам и Библия говорит. Поэтому разделить с кем-то трапезу, преломить хлеб – это таинство, восходящее к евхаристии. Это способ возлюбить ближнего и найти с ним общий язык. Как в той книжке, помните? «Ешь, молись, люби». У нас в Иордании почти половину населения составляют беженцы. Из Палестины, из Сирии, из Ирака. Что делать со страждущим? Конечно же, накормить! Это сказано и в Библии, и в Коране. Еда – наш общий знаменатель. Вот я вам расскажу историю. Однажды король Хусейн повстречал в пустыне бедуина. Тот ему говорит: «Ваше величество, сегодня я устрою пир в вашу честь». И приказывает своим сыновьям пригнать целое стадо баранов на заклание для королевского пира. Вот пирует король со своей свитой, но в какой-то момент им становится известно, что бедному бедуину пришлось заложить все свое имущество, чтобы купить этих баранов. «Зачем же ты это сделал? – спрашивает Хусейн. – Ведь я, хоть и король, не требую от своих подданных таких жертв!» А бедуин отвечает: «Я сделал это вовсе не потому, что ты мой король, а потому, что ты мой гость. Для нас, жителей пустыни, каждый гость – король». Вот какая у нас культура! Кстати, наше маклюбе уже почти готово. Теперь осталось опрокинуть содержимое кастрюли на большое блюдо, и готово. Главное – опрокинуть быстро, одним движением, чтобы маклюбе не рассыпалось. Вот так…

Отвлекшись от уютной речи Наили, я вдруг вспоминаю, что в диалектике Гераклита, у которого «война – отец всего, царь всего», противостоит войне не любовь, а правда («война соединяет, правда разделяет»). Правда у каждого своя, а война – одна на всех. Пророчество на века.

Пока Наиля угощает нас рассуждениями и притчами, Зияд в соседней комнате смотрит по телевизору новости. В новостях – Газа, обмен троих заложников на несколько сотен боевиков ХАМАСа. Живые скелеты, точь-в-точь узники Освенцима, участвуют в макабрическом балагане – держат в руках какие-то грамоты, вымученно улыбаются и благодарят своих замаскированных истязателей, пока те победоносно размахивают «калашами» под улюлюканье беснующейся толпы. Толпа пляшет вокруг гробов четырехлетнего Ариэля и десятимесячного Кфира Бибасов, а в гробу их матери лежит тело другой женщины, но выясняется это не сразу, потому что гробы заперты на замок, а ключей сначала не дали, затем дали неправильные. Когда же гробы наконец удается открыть, трупы мальчиков оказываются обложенными макулатурой пропагандистских памфлетов. Всплывают новые подробности убийств, совершенных 7 октября 2023-го. В одном из кибуцев мать и ребенок были привязаны друг