Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров Страница 40

Курсанты Растренин (второй слева) Краснов (второй справа)

Ну, думаешь: «Елки-палки, такой же курсант, а нас мучает». Я жалею, конечно, осознание пришло позже к третьему курсу, что он хочет нам добра. Начали его воспринимать как старшего товарища, потому что человек реально в плане знаний, вообще, просто образец. Там же, понимаете, учатся командир отделения, замкомвзвода, старшина, и как бы им оценки сами ставят: погоны работают на него. У Юрия Юрьевича такого не было. Реально. То есть могу с уверенностью сказать, что он один из немногих золотых медалистов, реально золотых медалистов училища. То есть он реально знал все. Что у него ни спросишь, он все знает, и думаешь: «Господи, когда ты все это учишь?» То есть ты – не старшина и не успеваешь, а он занимается всеми этими хозяйственными вопросами, и он все успевал. Конспекты писал, что-то делал, думаешь: «Елки-палки». То есть он реально все это делал. Он окончил с золотой медалью, заходил, выбирал место службы, и он попал, если не ошибаюсь, на Балтийский флот.

– Ух ты, на флот. Черненькая форма…

Сам в детстве мечтал стать моряком.

– Да, был в черненькой форме, – засмеялся Арсен. – И в плане службы всегда был образцом. Физическая подготовка, несмотря ни на что…

– А можно чуть вернуться. Он откуда, из каких краев?

– Из Чувашии.

– Папа, мама…

– Тут лучше у Алексея Владимировича, у него расширенный список.

– Вот учеба… Вы же курсанты…

– Вот Алексей Владимирович куда-то уйдет, а нам переезжать. Вот мы жили в эллингах – это консервные банки, как склады. Мы жили там. Начали болеть пневмониями: один заболел, два, десять. Нам сказали: «Переезжайте домой». Соответственно нас начали перевозить в казарму. Так вот жилье, быт – это все на Юрии Юрьевиче. Алексей Владимирович тоже не железный, он железный, конечно, реально, но ему нужна была иногда поддержка. Когда у нас, «дармоедов», еще каждый не понимает, что делать. А на тот момент, чтобы вы представляли, мы ходили очарованные и вообще не понимали, что происходит в этом мире. А Юрий Юрьевич всегда был в этой теме. Помогал с переездами, переносим кровати, у него все пересчитано, четко. Смотришь, ну, красавчик, просто. Я тоже к Юрию Юрьевичу относился как к пастуху, но потом пришло осознание, что не просто пастух. Помню, Тимофей потерял на КМБ (курсе молодого бойца) котелок. Пришел к Юрию Юрьевичу, спрашивал, а он: «Не переживай. На тебе котелок, иди». И он ему как бы выдал. У меня с кепкой. Кепку потерял, Юрий Юрьевич: «На тебе».

– Не послал в вещевую службу…

– Да, а там разве достучишься… все просто было. И потом по всем этим мелочам начинаешь понимать, что это за человек.

– С вами тоже на КМБ прыжок совершал?

– Он с нами прыгал, но его не посвящали. Там же парашютом по заднице. Он – нет. Ведь раньше прыгал и теперь сам нас посвящал.

– А способы воспитания: за ухо поднимет, по лбу даст…

Арсен:

– Нет, он подойдет, поговорит: «Зачем ты так делаешь?», «Ты что, дурак? Ты же уже взрослый человек». И начинает разговаривать, разговаривать. И всегда так. Вот после вечерней поверки чего-то, Алексей Владимирович нас ругает: «Вот, вы не можете собраться вовремя», то, то, то. Он приходит и соответственно всем ребятам: «Завтра надо на полчаса раньше встать. Чтобы все убрать, собрать. Когда будете успевать, то будете вставать, как обычно, а пока…» Всегда все контролировал.

– Батяней был…

– Я бы его назвал старшим братом. К которому ты всегда мог подойти, спросить, что-то попросить, и он без злого умысла тебе поможет, найдет, переговорит с кем-то, и все устаканится. Вот у каждого ведь не запомнишь день рождения, а Юрий Юрьевич как бы старался. Вот с кем он общался близко, он всегда поздравлял. Помню, вот пошел четвертый год, а он всегда поздравлял: «О, Арсен, привет! Как дела? Как служба? Вот с днем рождения тебя». Жена у него врач, нам помогала, какие лекарства, назначения…

– А вот распределение, пошли ваши золотые медалисты.

– Юрий Юрьевич был, если не ошибаюсь, первым в рейтинге. У нас батальонный рейтинг. Он либо в батальоне был первым, либо в роте. Зашел, сказал: «Я хочу служить там…» Но не всегда можно служить там-то, там-то, ему сказали: «Можешь служить тут, тут…» И он сказал: «Хочу тут…»

– А могли в училище оставить курсовым… Ведь кто-то хочет, чего там в войсках потеть…

– Нет-нет! Он не хотел в училище оставаться. Все хотели в войска. Стать офицерами. У нас, как бы грубо это ни звучало, но считали позорным оставаться…

– Ты блатной…

– Да, как бы так. Все-то служат в войсках. Получают опыт, получают боевые награды.

– А ты тут, пригрелся…

– Да, сидишь, и улыбаешься… Юрий Юрьевич, соответственно, тоже. Единственное, я думаю, может, он хотел в Псков попасть. Но потом я у него спрашивал, а он: «Нет, я хотел на флот». Я: «Ну все, понял». И он черную форму надел.

– Вот он распределился…

– Я вам номер одного парня пришлю, он с ним служил.

– Хорошо…

– Я знаю, что Юру посмертно представили к Герою России. Вы читали, Тимофей писал про Юру.

– Да, читал.

Вспомнил самые теплые слова Тимофея о своем друге старшем лейтенанте Краснове Юрии, с которым учился в училище, дружил. Он оказался под Суджей сразу после прорыва украинцев в Курскую область, выводил брошенных срочников из окружения, наводил на цели врага и попал в засаду, в которой погиб вместе с разведчиками.

– А когда погиб? – спросил я.

– 8 августа…

– Украинцы пошли утром 6 августа… Я помню, в эти дни утром бежит прямо по проезжей части растрепанная женщина и что-то кричит. Кричит, видимо оттуда. Попала в пекло и из этого ужаса с кем-то доехала и бежит. От меня-то до Курской области рукой подать…

Юрий Краснов с четвероногим другом

Арсен прислал фотографии и одну, где боец сидит с собачкой.

– Это Юра Краснов?

– Да, они с Тимофеем такие.

Я вспомнил историю о том, как Тимофей привез с передовой домой пса.

Арсен:

– Юра добрый. Вот реально, простой, обычный парень из деревни. Все своими руками, своими ногами. Молодец, никогда там ни блата, все сам.

– А где это фото, на СВО? – спросил про фото.

– Нет,