Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 39

в военный госпиталь в местечке Самлис неподалеку от Салоников, или Фессалоников, как в те времена назывался город. «Боже правый — еще одна из этих!» — возмущенно вскричала старшая медсестра, когда Сандс внесли на носилках в палату. Дело в том, что в госпитале уже лежала одна женщина-солдат, двадцативосьмилетняя Милунка Савич из Нови-Пазара.

В 1912 году, когда разразилась война на Балканах, Савич пошла в армию, записавшись под именем брата. Впоследствии она утверждала, что брат был слишком болен, чтобы служить, а вот она — здорова как бык, бесстрашна и метко стреляет. Когда в 1913 году она попала в госпиталь и ее разоблачили, это стало большой потерей для полка. Командование сочло необходимым отправить ее в санитарный корпус к медсестрам, но для Савич было немыслимо находиться на войне без права ношения оружия. Она сидела на пороге кабинета старшего офицера до тех пор, пока тот не сдался — мало того, еще и повысил ее до сержанта. Ну кто станет увольнять хорошего солдата из-за того, что под гимнастеркой обнаружилась женская грудь?

Савич доставила массу неприятностей медицинскому персоналу в Самлисе — не столько своими ранениями, сколько полнейшим пренебрежением к армейским правилам. Однажды вечером она без разрешения ушла из больницы, прыгая на костылях. Когда ее остановили и в качестве наказания изолировали в отдельной палатке, Савич устроила поджог. Солдат, которого приставили охранять больную, только вздохнул: «А что мне оставалось делать?! Не стрелять же в женщину?!»

Милунка Савич и Флора Сандс служили в одном полку. Несколько дней они пролежали в одной палате. Савич с интересом наблюдала, как Сандс делают перевязки. Она насчитала двадцать четыре ранения и поздравила британку с тем, что та переносила боль так же стойко, как сербы. О лучшей похвале солдат не мог и мечтать. Сама Савич попала в госпиталь уже в пятый раз — пулевое ранение в бедро она получила, добровольно взяв на себя выполнение задания по спасению оружия из-под прямого обстрела.

Сандс была куда более покладистой пациенткой, чем ее коллега. Но с одним ей было тяжело смириться — с запретом на курение. Возможность курить столько, сколько хочется, и когда хочется, была одним из больших преимуществ, которые женщины получали, вступая в ряды вооруженных сил. Применив силу убеждения, Сандс получила разрешение сестры-хозяйки и теперь могла дымить, не вставая с постели, с одним-единственным условием — не спалить палатку.

Британские средства массовой информации быстро подхватили новость о том, что в одном из госпиталей Сербии лежит англичанка. В одной из газет писали так: «В чистой и удобной постели, в приятной и спокойной обстановке, лежит худенькая привлекательная дама и смотрит на вас с материнской теплотой. Коротко стриженные волосы поседели, но гладкое лицо выглядит молодо и свежо, на округлых щеках играет персиковый румянец, дама излучает здоровье».

В этой постели лежала Флора Сандс, тело которой было изрешечено осколками гранаты, а на пижаме красовалась первая полученная медаль за боевую доблесть.

Когда Флора Сандс немного оправилась, ее перевели в Бизерту в Северной Африке, где французы устроили госпиталь для выздоравливающих. И тут у нее появились заботы другого рода: может быть, здесь ей стоит вести себя как «леди» и припрятать свои сержантские замашки? Сандс заметила, что к ней относятся то как к женщине, то как к солдату. Однажды она (в шутку, инициатором которой выступила одна из сотрудниц британского Красного Креста) оделась в женскую одежду, чтобы пойти на званый ужин. Ситуация вышла крайне неловкая. Мужчины просто не понимали, как обращаться к Сандс, когда она расхаживала в платье и на каблуках, явно испытывая неудобства.

До окончания войны Флора Сандс успела принять участие в боевых действиях в Македонии в 1917 году. Именно тогда британцы, французы, итальянцы и сербы наконец-то смогли выгнать врагов из Сербии (которой Македония принадлежала на тот момент). Сандс была счастлива вернуться на поле боя. «Я как будто бы вернулась домой», — восторженно писала она. Ее часть, самая первая, была расформирована после огромных потерь в 1916 году, и оставшихся солдат направили в один батальон. Дивизию послали на смену русской бригаде, которая потеряла доверие военного командования. Бригада погрузилась в полную анархию, с которой в это время в сотрясаемой революцией России столкнулась и Мария Бочкарева.

Время, проведенное в македонских окопах, навсегда врезалось в память Флоры Сандс. Скорее всего, так произошло потому, что это были последние проведенные на войне месяцы. Она с почтением и восхищением вспоминала «чудесные ночи» в окопах — эти ночи стоили «десяти лет обычной жизни». В ясную погоду, когда враги не могли атаковать, солдатам удавалось расслабиться и поговорить о важном. О чем именно — неизвестно, кроме того, что это были какие-то неженские разговоры. Впоследствии Сандс писала, что ей всегда было сложно понимать женщин — женские голоса как будто сливались в неразборчивое бормотание, из которого она ничего не понимала.

Воспоминания Флоры Сандс о Македонии содержат любопытное описание ее batman, денщицы. Денщиками называли служащих, которые повсюду следовали за «своим» офицером и обслуживали его — подавали чай, готовили обед, следили за сохранностью личных финансовых средств. Грубо говоря, они выполняли те же функции, что и дворецкие в мирное время. Достойный денщик «дороже золота и рубинов», — писала Сандс. Денщики тоже считались солдатами, хотя в целом их обязанности не были сугубо военными. Их в каком-то смысле можно сравнить с британскими сестрами милосердия, женщинами-водителями сантранспорта и другими женщинами — участницами боевых действий рядом с фронтом, с той лишь разницей, что, в отличие от денщиков и санитаров мужского пола, они не имели официального военного чина.

Небольшие паравоенные организации, возникшие до войны и сразу после ее начала в первую очередь в Великобритании, даже не пытались получить официальный статус в составе вооруженных сил. Государственный женский вспомогательный армейский корпус (Women’s Auxiliary Army Corps), основанный в декабре 1916 года, не имел статуса военного формирования. Не получили его и организации, созданные по образу и подобию Корпуса на флоте и в авиации. Даже несмотря на то, что результаты работы комиссии, получившие известность под названием «Отчет Лоусона», показали, что все военные задачи в тылу (по крайней мере, на территории Франции) могли выполняться женщинами, работавшими в этих организациях, не хуже, чем мужчинами.

Однако, по сути, половая принадлежность и стала той самой границей, которая отделяла военную работу от гражданской, — границей тончайшей, но тем не менее сущностно важной для структуры этой войны, а впоследствии — для формирования нарратива мировой истории. Героические рассказы о мужчинах, сражающихся за женщин, всегда служили оправданием