Кристофер Нолан. Архитектор реальности. От «Тарантеллы» до «Довода» - Гийом Лабрюд Страница 38

Но интернет-пользователи и часть публики не были удовлетворены этими объяснениями, и исполнение Марион Котийяр часто высмеивалось на телевидении и в интернете, в пародиях и мемах. В конце концов, она и сама начал шутить об этом.

Трилогия «Темный рыцарь» стала настоящим триумфом как для Нолана, так и для Бэтмена, который восстановил свой кинематографический авторитет благодаря неимоверному успеху у зрителей и критиков. Хотя это было обусловлено эпохой и ее колоссальными производственными ресурсами, но также стало и кульминацией творческого процесса, который начался еще в конце 1980-х годов. Хотя «Бэтмен» 1989 года был вдохновлен «Убийственной шуткой», (особенно это касается рождения Джокера в чане с кислотой), оба фильма Тима Бертона, особенно второй, были прежде всего личными интерпретациями и в значительной степени отошли от комиксов, чтобы соответствовать темам и визуальным образам своего постановщика. Два полнометражных фильма Джоэла Шумахера, несмотря на недоброжелателей, гораздо более верны исходному материалу, особенно комиксам Серебряного века. Что касается трилогии Нолана, это, безусловно, экранизация «Крестоносца в плаще», которая больше всего соответствует работам Билла Фингера и Боба Кейна, поскольку, будучи педантом, режиссер основывал свою историю на фрагментах повествования, иногда в буквальном смысле унаследованных из различных комиксов.

Кристофер Нолан, рассказчик

Хотя некоторые анимационные фильмы, такие как «Бэтмен: Возвращение Темного рыцаря» (Джей Олива, 2012) и «Бэтмен: Убийственная шутка» (Сэм Лю, 2016), практически один в один экранизированы по великим историям Фрэнка Миллера и Алана Мура, большинство аудиовизуальных произведений о Темном рыцаре – это оригинальные творения. Особенность лицензирования в мире комиксов заключается в многочисленности их авторов, порождающих множество независимых друг от друга сюжетов, иногда соответствующих, а часто и противоречащих друг другу. Как следствие, их адаптации редко следуют уже существующему сюжету, предпочитая уникальность потенциальной невозможности продолжения, возникающей из-за какого-либо несоответствия другим историям. Кристофер Нолан воскрешает Бэтмена, возвращаясь к становлению персонажа, к появлению героя вне человека. Хотя, в отличие от предшественников, его трилогия основана на уже рассказанных на бумаге приключениях, ни один из трех фильмов не претендует на официальную адаптацию комиксов, послуживших для него образцом. Работа Нолана – это видение автора, на которое влияют его коллеги-сценаристы и художники как в кино, так и в комиксах. Режиссер творил, используя фрагменты произведений разных авторов.

Три его полнометражных фильма – это коллажи, лоскутное одеяло из влияний, проглоченных, переваренных, переосмысленных и возвращенных через призму его кинематографа. Короче говоря, Нолан играет с теорией смерти автора, изложенной Роланом Бартом в его критическом эссе «Гул языка», опубликованном в 1984 году: «Объяснение произведения всегда ищут на стороне того, кто его создал, как будто, используя более или менее прозрачную аллегорию художественного произведения, это всегда в конечном счете голос одного и того же человека, автора, который озвучивает свою „уверенность“». Барт обратился к «рождению читателя», чтобы вернуть тому его долю художественного произведения, а именно возможность интерпретировать его содержание без учета создателя. Трилогия «Темный рыцарь» – носитель множества фантазий и видений. Как отметил Кристиан Шелебур в 2013 году в своей книге Les Fictions de jeunesse / «Юношеские фантазии», говоря о переосмыслении Фрэнком Миллером персонажа Бэтмена: «Авторитет создателя, отпечаток отца размывается. Герои обретают самостоятельность. Они, так сказать, обречены на независимость. […] Создатель оказывается почти инструментом своего персонажа, призванным служить ему, как тому заблагорассудится. Темный рыцарь навязывает ему аксиологию[101], вытекающую из его изменчивого характера». Таким образом, в контексте подобного героя роль автора неизбежно уменьшается в пользу материала, с которым он работает, со всем культурным наследием, которое он несет. В индустрии комиксов «смерть» автора оплачивается рождением супергероя или мстителя. Три истории, составляющие трилогию «Темный рыцарь», рождаются со всеми вытекающими отсюда последствиями. Опираясь на комиксы макси– и мини-серий[102], такие как «Падение рыцаря» (Даг Монк и Чак Диксон, 1993) и «Бэтмен: Долгий Хэллоуин» (Джеф Лоуб и Тим Сейл, 1996), а также на некоторые одноразовые выпуски[103], такие как «Бэтмен: Год первый», Кристофер Нолан, его брат Джонатан и Дэвид С. Гойер создали оригинальное творение, состоящее из фрагментов произведений, которые переплетаются и взаимодействуют друг с другом.

«Бэмен: Год первый» как основа диегезиса

Мрачный монолитный символ правосудия, Бэтмен часто изображался в кино как неприкасаемый супермен, таящийся во тьме и ловко владеющий технологиями, чтобы навести порядок на улицах Готэм-Сити.

В 1989-м, при его первом появлении в прологе к фильму Тима Бертона, второсортный злодей называет его вампиром, тем самым обесчеловечивая персонажа и превращая его в кошмарное существо, с которым никто не станет себя идентифицировать. В начале своей трилогии в «Бэтмене: Начало», Кристофер Нолан решил изобразить Темного рыцаря совершенно иначе, сосредоточившись на человеке за маской и раскрыв его темное альтер эго ближе к концу фильма. Чтобы вызвать сопереживание и в то же время чувство близости к герою, за которым зрителям придется следить на протяжении трех полнометражных фильмов, сценаристы сделали акцент на происхождении персонажа, а точнее на его детстве и первоначальной травме, побудившей его стать ночным мстителем. В отличие от Бертона или Шумахера, которые едва затронули этот сложный эпизод юности Брюса Уэйна, братья Ноланы и Дэвид С. Гойер посвятили первую половину фильма формированию личности своего главного героя, черпая вдохновение в точном воспроизведении нескольких страниц выпуска Билла Фингера «Легенда о Бэтмене», опубликованного в 1939 году. Их цель – показать, как один человек из многих, хотя и родившийся в богатой семье и наделенный, как можно предположить, высоким интеллектом, должен превратиться в символ справедливости в облике животного, подняться над своим положением и стать чем-то большим, чем просто существо из плоти и крови, чтобы навести порядок в коррумпированном городе.

Хотя на первый взгляд так не кажется, но фильм «Бэтмен: Начало» соответствует идее Отто Ранка, взятой из его книги «Миф о рождении героя» (1909), согласно которой «…трудно признать пророком того, чьи родители нам знакомы». В идеале Бэтмен – пророк в этимологическом смысле этого слова, то есть толкователь божественного слова: он высший представитель справедливости, тот, против кого не может выстоять ни один институт, сколь бы официальным он ни был. Бэтмен – сверхъестественная сила, символ, недоступный простым смертным. Но все же он один из них, скрывающийся под маской. Брюс Уэйн предстает перед нами ребенком в окружении членов семьи, и мы следим за его