В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр Страница 36

– Значит, вы принимаете виновность Анны, – произносит Уиллоуби.

– Это я не стану комментировать! – заявляю я и отправляюсь спать, желая им обоим спокойной ночи.

Утром я чувствую себя в силах совершить небольшую прогулку. Хивер славен садами и расположен среди холмистых просторов Кента. Только меня всюду поджидают напоминания о тех, кто теперь уже в мире ином. Я вижу своих детей, играющих на траве; у подъемного моста стоит Томас, встречает короля. Анна украдкой выглядывает в окно – она хорошо знает, как играть с Генрихом и вить из него веревки, а Элизабет несет корзинку со своими любимыми цветами. Трудно поверить, что никого из них уже нет, а я, которой по законам природы положено было умереть первой, все еще здесь.

Знаю, о Томасе говорят, мол, он причастен к гибели своих детей. Одному Богу известно, чего ему это стоило – быть среди их судей и объявить обоих виновными в самых отвратительных преступлениях. Но Элизабет болела; он должен был думать о ней. У него действительно не осталось выбора. Откажись он, и его могли уничтожить вместе с Анной и Джорджем, что тогда стало бы с Элизабет?

Домой Томас вернулся сломленным человеком. Они оба были разбиты, парализованы горем и ужасом. Я помню, как Элизабет сидела в кресле и раскачивалась взад-вперед, полубезумная, и как она истерически разрыдалась, когда пришло известие об исполнении страшного приговора. Томас не произнес ни слова протеста или сожаления, но, стоило взглянуть на него, и становилось ясно, что он глубоко страдает. Оба они с тех пор изменились безвозвратно – и он, и она.

Я не сомневаюсь, что эта трагедия приблизила смерть Элизабет. Не прошло и двух лет, в продолжение которых печали и болезнь разрушили ее саму и последние остатки ее брака, как она умерла в Лондоне.

Томас совладал с собой и некоторое время держался. Пост лорда – хранителя личной печати он уступил Кромвелю, но умудрился отстоять место в Королевском совете. Приятно было видеть, что амбиции снова проявляются в нем. Он был решительно намерен вернуться в фавор к королю, и это оказалось нетрудно, так как, я думаю, король искренне любил его и считал полезным. Томас скрепя сердце улыбался и вел себя вежливо с этой маленькой бледной сучкой, которая украла у Анны мужа и корону. Он даже присутствовал на крещении принца, которого ей удалось выносить. Все сложилось бы иначе, если бы сына королю родила Анна. Тогда ее никто и пальцем бы не тронул.

Но именно в этом критически важном деле она не преуспела, потому и была повержена.

Я не сомневаюсь, что дело против нее состряпали. Внучка, которую я знала, совершала ошибки, но она не была таким чудовищем, как и Джордж. О них наговорили такого, чему не поверит ни один человек в здравом уме. Но тут я должна остановиться, а то начну прокручивать все это в голове без остановки и мучить себя мыслями о том, что ей пришлось пережить, кровинушке моей. Ее даже не похоронили как полагается. Этого я им не прощу, как не прощу короля за то, что женился снова всего-то через одиннадцать дней после ее смерти. И нет прощения мерзопакостной жене Джорджа, ведь это она объявила, что он и Анна совершили инцест. От одного этого слова у меня горечь на языке.

Томас не стал ничего для нее делать, когда эта стерва овдовела и осталась нищей, и кто бы его обвинил? Мне не забыть, как он взорвался от ярости, узнав о просьбе короля обеспечить ее, – даже проткнул пером бумагу, пока писал Кромвелю с просьбой передать королю, что сделает это лишь для того, чтобы доставить удовольствие его величеству. Однако Томас позаботился, чтобы эта грязная потаскуха (а она такой и была) не наложила руки на вдовью долю, выделенную ей при вступлении в брак. Я прослежу, чтобы и пока я жива, она ее не получила! Мне гложет сердце то, что ее снова пригласили ко двору служить этой девке Сеймур – без сомнения, в награду за содействие в свержении королевы и расправе над собственным мужем.

Я медленно бреду к замку. Солнце скрылось, и мне холодно. Вспоминаю, каким цепким был Томас. Он сохранил дружеские отношения с Кромвелем и другими влиятельными людьми, вскоре его уже снова хорошо принимали при дворе. Ходили даже слухи, что он женится на племяннице короля, леди Маргарет Дуглас. Это стало бы величайшей честью и вознесло бы его к еще более высокому положению, чем то, которое он занимал прежде. Но он заболел. Хотя Томас был моим сыном, я никогда не любила его. Все же он умер как добрый христианин.

Джордж был мертв, так что мужских наследников не осталось, и в конце концов – вот досада! – графство Ормонд получил Пирс Батлер. Его победа удручает меня, хотя мне пора уже быть выше таких вещей, раз меня саму смерть подкарауливает за углом. Однако кровь, моя благородная кровь взывает к возмездию. Жаль, но Господь, похоже, глух к моим мольбам.

За долгие годы у меня случались и другие видения, но я никому о них не говорила. Я видела, как мой внук Джордж делал со своей женой нечто настолько отвратительное, что мне даже думать об этом невмочь. Но в последнее время меня все чаще донимает другая картина. Я вижу молодую женщину с рыжими волосами, в короне и удивляюсь: кто бы это мог быть? Точно не моя Елизавета – внучка, которую я ни разу не видела. Разве могут короновать незаконнорожденную?

Надеюсь, Генрих будет ей хорошим отцом и проследит, чтобы о девочке заботились как должно. После столь трагической утраты матери ей, бедняжке, нужна стабильность. Мне бы хотелось видеть внучку и быть ей настоящей бабушкой. Но она слишком далеко от меня.

С Анной я ни разу не встречалась, после того как она вышла за короля. Меня оставили здесь, в Хивере, а почти все остальные обосновались при дворе и купались в лучах ее славы. Только Мэри была тут – Мэри, которой полагалось не показываться на виду и держаться как можно дальше. И я понимала почему. Прежде чем король до одержимости влюбился в Анну, Мэри родила ему ребенка, которого выдали за дочь ее