Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант Страница 34

* * *

Выставка открылась в июне 1898 г. Пресса подавала ее как техническое событие года. Рудольф посетил мероприятие вместе с женой и тремя детьми, воссоединившись с семьей в тот момент, который должен был стать для него апогеем славы, — после долгих лет конструирования и нескольких лет продажи своего двигателя.

Хеди, которой уже исполнилось 13, превратилась в очаровательную девушку, черты ее лица напоминали отцовские[90]. Рудольф-младший и Ойген, оба стройные, успевшие сильно вытянуться (точно стремясь сравняться с отцом), лицом больше походили на мать. Хеди, жизнерадостный подросток, научилась отлично держаться в обществе. Рудольф-младший казался мрачным и замкнутым; брат и сестра уверяли впоследствии, что он был таким на протяжении всей жизни. Ойген преклонялся перед отцом и уже в этом юном возрасте твердо решил следовать по его стопам и освоить профессию инженера.

Самым захватывающим экспонатом для младших членов семьи оказалась огромная горка, с которой можно было скатиться прямехонько в реку Изар. Желающие облачались в купальный костюм (в ту пору он закрывал почти все тело, словно вечернее платье) и размещались в тележке, которую доставляла на вершину горки лебедка с мотором, после чего тележку отпускали, и она с ошеломляющей скоростью неслась вниз, в итоге вынуждая любителей острых ощущений плюхнуться в воду.

Фотография была еще одним увлекательным мероприятием на выставке, которое особенно понравилось Дизелю как страстному поклоннику этого вида искусства. В одном из киосков обещали продемонстрировать «автоматическую фотомашину». Вы опускали в щель монетку и поворачивались лицом к волшебному ящику и яркой вспышке света. Через несколько минут в ванночку под ящиком падала металлическая пластинка с отпечатанным на ней портретом.

На выставке были представлены автомобили от Даймлера и Бенца, фыркавшие и извергавшие клубы выхлопов по всем окрестным аллеям, чем вызывали восторг либо презрение зрителей и явный испуг лошадей.

Поклонники инженерного дела считали Дизеля настоящей звездой. Четыре его партнера по лицензионным соглашениям соорудили впечатляющее и дорогостоящее выставочное пространство для двигателей под названием «Павильон Дизеля». Выхлопная труба вздымалась высоко над крышей этого обширного дощатого строения, выкрашенного в коричневый цвет. Видимо, основная цель заключалась в том, чтобы показать, как трудно разглядеть едва-едва различимые выхлопные газы. Дизель с гордостью наблюдал пораженные лица зрителей, столпившихся вокруг: они явно сравнивали выхлоп нового чудо-мотора с густым, полным сажи черным дымом паровых машин, демонстрировавшихся по соседству.

Но с самого начала все как-то не заладилось. Четыре партнера-производителя представили по одному двигателю, но все работали в спешке, стараясь вовремя подготовить экспонаты. Крупп решил привезти двигатель мощностью в 35 лошадиных сил — всего лишь второй дизельный мотор из всех, какие сделали на его заводе. В день открытия, в первые же часы, часть двигателя попросту выгорела. Почти весь день он не работал.

Аугсбург поставил двигатель мощностью в 30 лошадиных сил, однако Поль Майер, тогдашний инженерный помощник Дизеля, отметил: «Примерно через 10 минут после запуска, когда мотор еще не достиг рабочей температуры, произошла ужасно громкая детонация, так что все окружающие поспешили разойтись. Поэтому двигатель решили запускать в самые ранние утренние часы, чтобы не пугать посетителей»[91]. Позже Дизель обнаружил, что проблему можно решить с помощью небольшой модификации — обычно такого рода неувязки подмечают и исправляют еще в лаборатории.

Заводы компаний Deutz и Nurnberg представили двигатели мощностью в 20 лошадиных сил, но каждый тоже приехал со своим набором проблем. Рудольф скинул с себя цилиндр, переодел сшитый на заказ костюм и до конца выставки оставался в рабочем комбинезоне, как в лабораторные и студенческие дни. Бессонными ночами он кропотливо трудился бок о бок с инженерами из четырех фирм-партнеров, стараясь произвести срочный аварийный ремонт демонстрационных экземпляров. Он не раз шел на риск и прибегал к упрощенным модификациям — отчаянно надеясь, что при свете дня, когда придут посетители, экспонаты будут работать как надо. Напряжение и недосып начинали сказываться на его здоровье: Рудольф стал часто испытывать сильнейшую головную боль.

Теоретические построения были верны и ясны, но все-таки речь шла о нарождающейся — и весьма сложной — технологии. Не всякий инженер мог воплотить в жизнь такой чертеж. Однако лихорадочные ночные усилия Дизеля за кулисами выставки все-таки спасли положение — во всяком случае на какое-то время. В рекламном отношении выставка оказалась для него весьма успешной. 4 ноября 1898 г. специализированный английский журнал The Engineer писал: «Четыре двигателя, представленные в Мюнхене, работали почти беззвучно и не издавали практически никакого запаха. Многие отметили также бесшумность системы выхлопа…»

Так Дизель показал машины публике, лишь укрепив свою славу. Но горькая правда заключалась в том, что на самом деле его двигатель еще не был готов к выходу на рынок. Подобно многим сложным изобретениям, мотор требовал, чтобы его создатель еще повозился с ним в лаборатории, прежде чем отдавать в менее квалифицированные руки. Однако двигатель уже существовал за пределами своей аугсбургской колыбели, поэтому Дизелю требовалось быстро ликвидировать разрыв между лабораторным совершенством и коммерческой жизнеспособностью, ведь каждое публичное мероприятие такого рода грозило крахом.

Во время выставки Дизель признался Людвигу Ноэ (одному из коллег, помогавших ему в этой работе), что страдает от головных болей, бессонницы и расшатанных нервов. Как писал Ноэ, Дизель утверждал, что «разработка двигателя принесла ему много тревог; у него немало врагов, но ему трудно защищаться от них из-за скверного здоровья. Кроме того, его двигатель пока не готов для продажи, различные части еще надо подвергнуть основательной переделке, прежде чем можно будет рассматривать двигатель Дизеля как абсолютно надежный… По пути на вокзал герр Дизель снова и снова повторял, что нервы у него никуда не годятся и что ему надо бы побыстрее отправиться куда-нибудь в горы»[92].

Обладатели лицензий, уже выплатившие Дизелю кругленькие суммы, все острее сознавали неготовность двигателя к продаже. Э. Д. Майер, самый верный союзник, какого только можно было пожелать, с досадой писал Рудольфу:

«Не может быть никаких сомнений, что великие изобретения требуют значительной доли чисто коммерческих качеств, дабы завоевать большой успех, однако в конечном счете было бы несправедливо заставлять коммерческого управляющего слишком рано приступать к работе… Немалые суммы, уплаченные за лицензии, можно считать справедливо заработанными, лишь когда необходимая их часть действительно употреблена на разработку коммерчески успешного мотора. Тот же мотор, который мы приобрели, явился лишь проявлением успеха механического, а не рыночного»[93].

Дизель уже страшно устал от странствий по миру ради распространения своей технологии. Он чувствовал, что сейчас ему совершенно не под силу еще и взаимодействовать с