«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман Страница 33

На остальных фронтах без перемен. Если будут ливни, то тебя ждет такое, что от тебя [sic! – Ю. В., А. К.] будет говорить вся Сибирь.

Целую тебя крепко, до скорого свидания,

твой Вася.

Пламенный привет Ольге Семеновне. Неужели нельзя устроить, чтобы и она поехала с нами.

17. VIII.33 г.

74

31 августа [1933], Москва[179]

1051 МОСКВЫ 59/9 8 31 12 = НОВОСИБИРСК ОБСКИЙ 27 ГРОССМАНУ

ВЫЕЗЖАЮ ТРИДЦАТЬ ПЕРВОГО ОДИН 27+

75

11 октября 1933, Москва

Дорогой батькос,

приехал 10-го в Москву. Ехал отлично, попал на курьерский и за двое с половиной суток докатил до Москвы. Зубы не болели. Зато жуткой была дорога от Бийска до Новосибирска. Холод в вагоне был такой, что я чуть не пропал. Как-то ты доехал этот путь – тоже, верно, мерз отчаянно?

Москва встретила меня в лице семейства Беньяшей и Мани[180] очень приветливо – кормила, поила, мыла. Но я почувствовал себя так смертельно одиноко сейчас.

Кончилась алтайская чудесная сказка. Началась московская совсем не чудесная быль.

Дорогой мой, напиши мне немедленно, что ты застал в Новосибирске. Каковы твои ближайшие перспективы и пр.

Ну а пока всего хорошего. Целую тебя крепко,

Вася.

Привет Ольге Семен〈овне〉 и Ларе.

Ох, с каким бы удовольствием я бы сейчас махнул опять на Алтай.

Пиши!

11 октября 33 г. Москва

76

23 октября 1933, [Москва]

Дорогой мой, получил твое письмо, полное беспокойства по поводу того, как я доехал. Ты уже, вероятно, давно получил мое письмо, где я «подробно» пишу тебе об этом. Во всяком случае, повторяю – доехал я как нельзя лучше – курьерским, с постелью, рестораном, отоплением и пр. Между прочим, со мной ехал инженер из Москвы – помнишь, седенький такой, с козлиной бородкой, который меня в Чемале безжалостно громил в шахматы. Мы с ним сражались, и одну партию я у него выиграл (не знаю, стоит ли добавлять, что 3 я проиграл). Но хватит о дороге.

В Москве пока ничего хорошего для меня нет. «Письменное настроение» не приходит, в связи с этим ощущение пустоты и неудовлетворенности. Работа на фабрике этой пустоты, конечно, заполнить не может. Ни с кем почти не встречаюсь, а случайные встречи ничего не дают ни уму, ни сердцу. Редактор мой уехал на 10 дней, денег мне еще не заплатили. (Должны заплатить первую 1000 через 3 дня.)

В материальном отношении пока все обстоит благополучно и вполне хорошо. Кормят меня отлично, не многим хуже, чем в санатории. Жду «попутных ветров», чтобы начать писать и работать по-настоящему.

Часто, по несколько раз в день, то в трамвае, то на мокром сером асфальте, то в полутемном фабричном помещении вспоминаю вдруг Катунь: горы, прогулки, камни, скалы, эдельвейсы. Чудеса! Становится грустно и весело одновременно.

Но довольно обо мне. Ты знаешь, Москва кажется мне такой кислой и серой сейчас (Москва и москвичи), что я более спокойно, «без сжатия сердца» думаю о твоем путешествии в Ленинск. Только ни в коем случае не спускайся в шахту. Слышишь ты? Оговори это предварительно. Вспомни и помни, что говорил тебе проф〈ессор〉 Кавалеров[181] по поводу твоего сердца. Напиши мне подробней, как выясняется положение, где, как, на каких условиях будешь работать. Как Ольга Семеновна, как добралась она, как начала работать?

Пиши! Целую тебя, Вася.

23. X.33 г.

Привет Ольге Семеновне.

Катюша уже [в] Бердичеве, пишет мама.

77

17 ноября 1933, [Москва]

Дорогой батькос, меня очень беспокоит твое «упорное» молчание. Где ты? Что с тобой? За все время имел от тебя только одно письмо. Оно было послано через день после твоего приезда в Новосибирск из Бийска. И с тех пор ни гугу.

Я написал тебе два письма и открытку. Получил ли ты их?

Меня очень интересует, где ты сейчас работаешь, как идет работа, а главное, здоров ли ты и все ли благополучно у тебя в отношении сердца и пр.

О себе сообщить могу следующие факты: работаю на карандашной фабрике, охая и вздыхая, каждый день встаю в 7 ч. утра, когда еще темно и когда особенно хочется спать.

Работаю до 4-х. Прямо с работы еду домой и предаюсь полезным занятиям: еде, чтению, письму.

Последних два компенсируют мое одиночество, ибо хотя Тамара и Вадя очень милы, а Тамара по заботливости стоит в первой шеренге лучших родственников, но мне с ними нечего делать и общих «высших» интересов у нас нет.

Издательство начало понемногу выплачивать мне деньги.

Купил себе ботинки и стою накануне покупки пальто (завтра пойду). Послал денег Наде и маме.

Дорогой мой, мне очень хочется тебя видеть, и если б я был свободен в отношении работы и денег, то сел бы на поезд и покатил посмотреть, как и что?

Снова и снова вспоминаются мне чудеса Алтая. Неужто было? Ох, ох. Пиши же мне, дорогой мой.

Твой Вася.

Привет Ольге Семеновне и Ларе.

17. XI.33 г.

78

[Вторая половина ноября 1933, Москва]

Мой дорогой, получил наконец-то письмо от тебя, а то я уже собрался телеграфировать. Безотносительно от дальнейшего я очень рад, что ты сейчас в Новосибирске, а не в Ленинске. Не знаю почему, но мне очень не нравится твоя «самостоятельная» «взрослая» жизнь на руднике.

Относительно ваших дальнейших перспектив, надо думать, дело выяснится в положительном смысле. Я тут случайно разговорился с одним из руководителей Ленинградского и〈нститу〉та охраны труда, и он очень хорошо отзывался о руководстве со стороны ВЦСПС[182]: внимательно, тактично, разумно. Куда лучше, чем Наркомтруд.

Как полагается, ты ничего не пишешь о своем здоровье. Каковы дела у Ольги Семеновны? В чем ее неудачи, о которых ты пишешь? Встречаешь ли ты кого-нибудь из «ойротов», бывших с нами в Чемале?

О своем бытьи я уже писал тебе в прошлом письме, ничто не изменилось. Работаю, пишу. Пишу новую книгу, маленькую[183]. «Глюкауф» должен выйти в свет в первом квартале 34 г. Мой редактор убеждает меня уйти с фабрики. Деньги мне выплачивают. Купил потрясающие ботинки за 50 р., а пальто не могу достать. Есть на рынке только дерюга или тысячные. Настроение хорошее, рабочее, прохладное. Получаю много писем от Нади. Она жалуется, что ты ей не пишешь, и очень ждет твоего письма. Дорогой мой, неужели ты так занят, что не можешь раз в месяц написать ей? Ты спрашиваешь, как я воспринял Надино замужество[184]. Мне