Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 32

и после войны показывает, что, видимо, он хотел жить как мужчина и восприниматься окружающими так же. Пусть у меня нет полной уверенности, кажется более уместным писать о Кашире в мужском роде. Так же как Уэйкман, этот удивительный и отважный человек откликнулся на призыв президента Линкольна, поручившего губернаторам штатов призвать под знамена Союза дополнительных триста тысяч солдат. Юноше хотелось воспользоваться шансом и начать новую жизнь.

Ранняя биография Альберта Кашира пестрит вопросительными знаками — не в последнюю очередь потому, что сам он никогда не соблюдал последовательности, рассказывая о своем происхождении и о том, как очутился в пехотном полку Иллинойса.

Кашир родился в Ирландии, предположительно в 1843 году. В подростковом возрасте он безбилетником отправился в Новый Свет и уже в те времена выдавал себя за мальчика. Роста он был невысокого, около ста шестидесяти сантиметров, волосы каштановые, глаза голубые. Вполне возможно, что воспринимать себя как мальчика Альберта приучил отчим, чтобы ребенку было проще себя обеспечивать. Так Кашир и примкнул к широкой прослойке женщин, которые представлялись мужчинами — по крайней мере, отчасти — из соображений финансовой выгоды. Но у Кашира имелись и другие мотивы. Значительно позже, в доме призрения армейских ветеранов в Иллинойсе, его спросили, зачем он в свое время подался в войска, на что он сказал: «Многие мальчишки принимали службу за то, чем она не являлась на самом деле. Как и я. Стране требовались мужчины, мне же хотелось приключений». Честный ответ на весьма сложный вопрос, но его простота вмещает все исторические причины участия мужчин и женщин в войне.

Как и Уэйкман, Кашир происходил из бедной семьи. Ни читать, ни писать он так и не научился. Вступая в 95-й пехотный полк Иллинойса, вместо подписи в документах он поставил крестик. Летом 1863 года Кашир участвовал в осаде Виксбурга. Когда он был в разведке, конфедераты взяли его в плен, но он ухитрился сбежать, атаковав охрану ее же оружием. Среди товарищей Кашир славился отвагой, находчивостью и непременной готовностью браться за любые задачи, даже такие, перед которыми сослуживцы пасовали.

В конце апреля 1864 года, почти одновременно с Сарой Розеттой Уэйкман, Кашир заражается дизентерией. Но в отличие от нее, он проводит в больнице лишь несколько суток, после чего возвращается в полк. Многие женщины-солдаты, естественно, опасались врачей и больниц. Всю оставшуюся жизнь Кашира беспокоила диарея, в которой сам он винил фронтовой быт.

Кашир с безукоризненной преданностью шел за своим полком вплоть до августа 1865 года, а затем демобилизовался в Камп-Батлере. Теперь его ждала гражданская жизнь. Но нет ни намека на то, чтобы он раздумывал об отказе от мужской идентичности. Да и зачем от нее отказываться? Мужчине живется легче и комфортнее — и обеспечивать себя проще. Он мог, например, наняться поденщиком на ферму или разнорабочим. Одно время Альберт работал фонарщиком в городе Сонемин, штат Иллинойс. Пожалуй, незамужней неграмотной Дженни Ходжерс выживать было бы гораздо сложнее. Она могла бы выйти из затруднительного положения, устроившись прачкой или горничной, но получала бы лишь малую часть тех денег, которые платили Альберту за подсобную работу. В придачу ему достался приятный бонус в виде избирательного права и возможности открыть свое дело, и этой возможностью он тоже воспользовался. На пару с еще одним ветераном Альберт Кашир некоторое время владел питомником растений.

В 1911 году произошло то, чего Кашир боялся всю свою взрослую жизнь. Когда его сбила машина, которой к тому же управлял его начальник, полувековая тайна раскрылась. Обследовавший Альберта доктор пообещал хранить молчание. Но выпущенного из бутылки джинна не затолкаешь обратно. Пошли слухи: коренастенький ветеран с голубыми глазами оказался женщиной! Физическое и психическое здоровье Кашира стало быстро сдавать. Казалось, потеря мужской идентичности стала фатальной. В марте 1914 года его признали сумасшедшим. Уже на следующий день после решения суда он отправился из дома призрения армейских ветеранов в государственную лечебницу для душевнобольных штата Иллинойс. В состоянии помешательства и забытья способность защищаться пропала, ведь теперь все знали его историю. Ее, как и идентичность Альберта, продолжали расследовать — вдруг он добыл себе пенсию ветерана боевых действий путем обмана и мошенничества?

После четырех лет доблестной и исключительно верной службы во имя победы Союза Альберт попал в положение без пяти минут преступника, которого к тому же упекли в сумасшедший дом. К ужасу Кашира, его обязали сменить имя на данное при рождении и переодеться в женскую одежду. День, когда он споткнулся и сильно упал — с непривычки носить платья — стал началом конца. Возможно, он пытался скрепить юбку булавками между ног в душераздирающей попытке сделать из нее штаны. Перелом бедренной кости приковал его к постели. Десятого октября 1915 года Альберт Д. Дж. Кашир ушел из жизни как Дженни Ходжерс — то есть под именем, от которого он отказался больше пятидесяти лет назад. Друзьям удалось добиться, чтобы его похоронили в солдатском обмундировании, что стало запоздалой данью уважения Альберту.

Люди вроде Сары Розетты Уэйкман и Альберта Д. Дж. Кашира едва ли имели большое значение для исхода Гражданской войны. Столь же несущественен и их вклад в результат каждого конкретного сражения. Они вызывают интерес именно потому, что находились там, где им не полагалось находиться и где им были не рады. Они действовали наперекор указаниям командования армии, государства и правящей элиты. В этой кровопролитной войне каждый из них играл столь же большую или столь же малую роль, сколь и любой другой солдат. Если их разоблачали, то вовсе не потому, что они исполняли свой долг хуже остальных.

Бесспорно изменила ход войны и повлияла на американскую нацию другая женщина — Гарриет Росс Табмен. Невозможно завершить рассказ, не упомянув ее — тем более что темнокожая рабыня Табмен до сих пор не попадала в поле зрения исследователей конфликта Севера и Юга. Как невольницу он касался ее непосредственно, но она к тому же принимала в нем активное участие. Медсестра, глава партизанского отряда, разведчица и шпионка — она обладала волей и воображением, исполняла сольную партию, которую ей поручил кто-то свыше. Пацифизм, приписывавшийся женщинам в ту эпоху, был ей чужд. Ее главным оружием, как оратора, безусловно, были слова, но при необходимости в ход шли и кулаки. Как многие отмечают, она была, вероятно, самой недооцененной фигурой Гражданской войны в США.

Гарриет всем сердцем ненавидела Конфедерацию и все, что с ней связано. «Never wound a snake, but kill it»[42], — говорила она своей подруге Лидии Марии Чайлд. Компромиссам в борьбе с рабовладельческими штатами места