Игорь Назаров - Таежные отшельники Страница 27

18 августа. Сегодня собираемся в обратную дорогу. Поднялись рано — в 6 часов. Еще недостаточно рассвело, все кругом серое, вдалеке проступают очертания гор. По каньону Абакана тянет предутренний ветер, над обрывом за избой шумят осины и березы.

Разводим костер, греем чай. В 7 часов поднимаем девочек, которым так не хочется вставать с нагретых лежанок. Сборы. Завтрак. Утро разгорелось солнечное, верхушки гор порозовели, но на Лыковской поляне солнышко будет еще не скоро.

Как всегда, Агаша на дорогу снабжает нас подарками: шишками, репкой, морковкой, свеклой — всем, чем только может. Светлане Агаша пишет «охранительную» молитву, делает это она по собственной инициативе — вероятно, моя дочь пришлась ей по душе и она хочет, чтобы молитва защитила ее от всех напастей. Мы с Вадимом Ивановичем отмечаем у Агаши свои командировки. Правда, в этот раз у меня командировки нет (я в отпуске), но с собой есть предыдущая, декабрьская, которую я раньше не сдал в бухгалтерию, т. к. ездил к Лыковым, как и в предыдущие разы, за свой счет. Агафья старательно, старославянскими буквами, выводит: «Выбыв с севера (так они называют эту избу и место) 10 декабря писала Агафья». Соответствующая отметка появляется и в командировке Вадима Ивановича, только число другое — 18 августа. Кстати, вчера в разговоре с Агафьей выяснилось, что она помнит числа всех наших приездов и отъездов всех экспедиций.

Агафья ходит сегодня как в воду опущенная. Весь ее облик откровенно говорит, что ей очень не хочется с нами расставаться и она боится оставаться одна с больным тятей. Особенно страшит ее предстоящая уборка урожая и страшная зима. Идем прощаться с дедом. Даю последние наставления в отношении ноги, прошу больше двигаться, не залеживаться. Вновь слышу грустно-спокойное: «Увидимся ли? Не знаю». Дед передает всем привет, особенно просит сказать Эльвире Викторовне, что они ждут ее к уборке урожая и рассчитывают, что она с ними останется на зиму. Обещаю Карпу Иосифовичу, что все обязательно передам и, если смогу, то в сентябре приеду сам. Дед благословляет нас, и мы выходим из избы.

Агафья суетится, быстро находит всем посоха и идет провожать нас до спуска. Здесь она останавливается и молча грустно смотрит на нас. Кажется, что она вот-вот разрыдается. Говорим теплые последние слова. Беру ее за плечи и, глядя в ее грустные глаза, говорю: «Береги себя, главное — не болей. Если что — выходи к людям!» Она грустно молчит, прикрывая подбородок темным платком. Мы двинулись вниз, она так и осталась стоять наверху, на границе поля и леса. Некоторое время все идут молча под впечатлением расставания.

А кругом красота солнечного таежного утра. Даже в этой кондовой, заваленной буреломом, горной старой тайге, с камнями и скалами, покрытые сыростью и мхом, стало светлей от снопов солнечного света и веселей — от пения птиц. Мы спускаемся к «щекам». С удовольствием пьем чистую студеную воду из реки. Светлана находит на отмели большущий булыжник с красивыми красками и решает его взять с собой, как сувенир. Вскоре вдалеке слышен гул работающего мотора и через несколько минут лодка причаливает возле нас. Хотя вода в реке несколько спала, решаем загружаться в лодку все вместе сразу.

Через пару минут лодка понеслась вниз по реке. Скорость течения суммируется с мощью мотора, и длинная, узкая лодка летит по зеленоватой, пенящейся на перекатах, воде. Временами, на мелких местах цепляем за камни, но лодка проскакивает по ним на скорости, только чувствуются удары. Вот в одном месте на шивере, при повороте реки, навстречу выныривает огромный валун. Лодка, я это отчетливо вижу, не вписывается в поворот и идет на камень. Мгновенно прикидываю в уме, куда прыгать за Светланкой, если мы сейчас перевернемся в воду. В последний момент моторист резко поворачивает вправо и лодка лишь слегка бьется бортом о валун. Лодка не перевернулась.

Пронесло! Но тут же попадаем на стремительный, но мелкий и с поворотом перекат. Лодка врезается с ходу в донные камни, мотор глохнет. Мощным течением лодку разворачивает, накреняет. В ход идут шесты, отталкиваемся и ногами. Тут же, уже кормой вперед, течение сбивает лодку в глубокое место. Нога, выброшенная за борт для отталкивания, теряет опору и я с огромным трудом, ухватившись за борт, удерживаюсь, чтобы не свалиться в эту стремительно летящую зеленую струю. Далее все идет благополучно и через несколько минут наша лодка заходит в тихую гавань у Волковского участка. Благодарим нашего моториста, записываю ему свой адрес — в октябре он собирается привезти к нам в клинику свою дочь для обследования и лечения. У геологов осматриваем одного травмированного рабочего. Ничего страшного — ушиб левой стопы.

Часа через полтора прибыл АН-2, и вскоре мы уже летим в Таштып. Сегодня солнечно, тумана нет и в помине, видимость отличная. Только далекие-далекие горы в дымке и гольцов не видно. Хорошо просматривается Абакан, Черное озеро. В одном месте замечаем плывущих по реке на плоту туристов — маленькую точку, вкрапленную в бескрайнюю тайгу и величественную красоту Саян. В 12 часов приземляемся в Таштыпе.

Утром 20 августа мы в Красноярске. Главное сделано — оказана посильная помощь человеку, попавшему в беду. Очень хочу надеяться, что и для Светланки эта поездка была важной. Вижу, что она вынесла из похода много впечатлений, хотя, как всегда, не торопится их высказать. Красота родного края, Саянской тайги не может не всколыхнуть душу ребенка и, вероятно, дочке, как и мне, еще не раз захочется окунуться в ее безбрежье. Думаю, что после встречи с Лыковыми она и на многое другое станет смотреть иначе.

Глава четвертая

К Лыковым — с телекамерой

16 сентября 1986 года. Мы с Эльвирой Викторовной выезжаем в Абакан поездом. В Таштыпе встретимся с Львом Степановичем Черепановым и группой с центрального телевидения. Они задумали съемки о Лыковых.

17 сентября. В 9 часов утра мы в Абакане. В поезде нашими попутчиками оказались доктора из дорожной больницы, которые едут с ревизией в отделенческую больницу станции Абакан. Их встречал главный врач В. А. Голдобин. Я передал ему снимки Лыковых, которые обещал в прошлый раз (фото сделаны Н. П. Пролецким). Владимир Анатольевич организовал нам москвич, и к часу дня мы уже были в Таштыпском мехлесхозе. Москвичи с телевидения еще не прибыли. Начальник лесхоза Ю. В. Гусев в отъезде, но нас любезно встретила и устроила в той же комнате, что и зимой, добрая знакомая по предыдущей зимней поездке Зинаида Павловна.

Вечером из Абазы подъехал Н. П. Пролецкий. Привез мокрые еще фотографии из серии снимков, сделанных в предыдущей поездке в августе. Очень хорошие, качественные снимки, в том числе зафиксировавшие измерение давления у Агафьи и наложение гипса Карпу Иосифовичу. Остаток вечера ушел на корректировку той части сценария телесъемок (написанного Л. С. Черепановым), которая касается состояния здоровья Лыковых и моих наблюдений над ними.