Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион Страница 25

Этот жест доброты распространяется по всей группе. Мужчины начинают друг другу помогать и по очереди несут тяжелые сумки, чтобы хоть ненадолго облегчить жизнь тех, кто в этом нуждается. Они идут несколько часов. Уже глубокой ночью Стефан обнаруживает, что тянет за собой двое саней, на каждом из которых по четыре-пять мешков. Он устал, хотя не признался бы в этом даже самому себе. Он чувствует, как сгущается ночь, как холодеет воздух, как тяжело ему дышать и как трудно идти. Но их путешествию по-прежнему не видно ни конца ни края. Он чувствует, что его усталость перерастает в гнев, и тут его мрачные мысли прерываются.

Словно из ниоткуда выныривает знакомое дружелюбное лицо. Ласло Шомодьи, сидящий верхом на лошади.

– Привет! – ухмыляется он.

Венгерский язык богат на бранные слова, и Стефан выдает ряд особенно красочных. Он в шоке от разыгравшейся перед ним сцены и не верит своим глазам.

– Как?! – кричит он, неистово пожимая плечами и на мгновение забыв о боли, но потом спохватывается. – Хотя знаешь что? Все в порядке, мне не обязательно это знать.

Лошадь Ласло тянет телегу. Наверное, он либо случайно наткнулся на упряжку и украл ее, либо сумел кого-то подкупить; возможно, ближайшего фермера, договорившись с ним на пальцах. Как бы то ни было, когда они с Ласло погрузили в телегу санки и рюкзаки, Стефан испытал облегчение, как после крепкого многочасового сна. Загрузив повозку, они смеются и обнимаются, прежде чем продолжить свой путь в ночи.

Где-то в передних рядах группы возникает переполох, и до приятелей доносится ропот. Кто-то умер. Они не знают, кто именно, но вскоре видят: мужчина, сравнительно небольшого роста, лежит на земле лицом вниз. Сердце отказало, шепчут люди.

– Ты знаешь, кто он такой? – Стефан спрашивает у Ласло, не сводя глаз с безжизненного тела на снегу.

– Нет, – глухо отвечает тот.

– И что… мы просто продолжим путь? – недоверчиво спрашивает Стефан, наблюдая за тем, как остальные, не отрывая глаз от земли, проходят мимо.

Ответом на его вопрос становится очередная резкая команда солдата:

– Шевелись! Давай! Или хочешь присоединиться к нему?

Переглянувшись, они продолжают идти, оставив безымянного незнакомца позади.

Ранним утром путники, наконец, находят какое-то укрытие и им разрешают отдохнуть. Стефан не может вспомнить никаких подробностей о том месте и не может с уверенностью сказать, сколько они прошли в ту первую ночь. Зато в его памяти сохранилась перемена, которая произошла после того, как в их рядах случилась смерть.

Это было удивительное открытие, пишет Стефан, как изменились люди с того момента, как нас посадили в вагоны для скота. Добрые, культурные, образованные, они превратились в безжалостных, бездушных индивидуумов, которые за пределами привычной цивилизации пустили все свои силы, физические и духовные, на самосохранение. Они не придали значения смерти этого человека. И нельзя их в этом винить, продолжает он. Можно винить только обстоятельства, в которые их загнали другие люди.

На следующее утро пропали лошадь и повозка Ласло, а также дух товарищества, царивший среди мужчин. Отныне каждый несет свою ношу сам. Переход продолжается весь день. В конце концов они оказываются где-то возле реки Дон, и их размещают в одной избе, которые Стефан называет «крестьянскими домами». В моем представлении это скромные избы, которые либо были разрушены, либо, что более вероятно, их хозяев насильно выгнала венгерская армия. Стефан сворачивается калачиком на полу, отыскав себе свободный уголок. Ему очень хочется помыться, переодеться в свежую одежду, но здесь нет ни водопровода, ни отопления, и он слишком устал. Пытаясь найти хоть сколько-нибудь удобное положение, он впервые замечает во внутреннем кармане шубы какой-то предмет. Осторожно, чтобы не привлечь внимания, он опускает взгляд и проводит рукой по ткани. Внутри лежит золотая цепочка с изумрудным четырехлистным клевером. Стефан на мгновение ощущает тепло материнских объятий. Он убирает цепочку обратно в карман и закрывает глаза.

Вскоре его сон грубо прерывается. Наступает рассвет, и дом наполняют сердитые голоса. Они приказывают мужчинам собраться на улице в соответствии с группами, которые были назначены им еще в Венгрии. Я не знаю, как расстались в то утро Стефан и Ласло. Наверное, они поспешно попрощались, возможно, просто кивнули друг другу, как это делают друзья, ожидая, что скоро увидятся снова. Тогда они еще не знали, что выпавшие им номера стали, как позже назовет их Стефан, «смертельной лотереей». Как бы они ни расстались, эта встреча стала для них последней.

Каждой из пяти групп, состоящих из 214 человек, была поставлена отдельная задача. Для одной из групп эта задача стала мгновенным смертным приговором: их отправили разминировать минные поля. Двести четырнадцать жизней ни в чем не повинных евреев венгерская армия сочла справедливой ценой за разминирование поля. В то время как эти люди нашли быструю смерть, другим, пишет Стефан годы спустя, пришлось ждать своего часа.

Глава 10. Преследуемые и затравленные

Стефан хватает тяжелый мешок с только что прибывшего поезда и, кряхтя, перекидывает его через плечо. Он пробирается по мокрому от грязи снегу к куче мешков с припасами, которая растет в противоположном конце лагеря. С глухим стуком опускает мешок на землю и бежит обратно, как того требуют от него надзиратели, и быстро хватает следующий мешок, чтобы повторить процесс.

Где-то между Старым Осколом и рекой Дон группа 109/40 проживает в трудовом лагере и работает круглосуточно, загружая и разгружая боеприпасы, провизию и другие армейские грузы. Расписания нет: вблизи линии фронта поезда прибывают по мере возможности.

Это тяжелый и бесконечный труд.

Стефан видит, что рядом с ним работает молодой человек из его группы. Он замечает, что тот переносит по два, а иногда и по три мешка за раз. Стараясь не сбавлять скорость, Стефан наклоняется на ходу и шепотом спрашивает:

– Эй, зачем ты это делаешь? Зачем так много носишь?

Мужчина выглядит встревоженным; он боится, что его накажут, если застанут за болтовней. Избегая смотреть Стефану прямо в глаза, он шепчет сквозь стиснутые зубы:

– Мне нужно, чтобы они знали, что я полезен, понимаете? Что я могу работать.

Стефан это понимает и, добравшись до поезда, тоже хватает два мешка. Несколько часов подряд он вынужден бегать туда-сюда, таская эти пятидесяти- и стокилограммовые мешки. Все это время солдаты насмехаются над ним и осыпают словесными оскорблениями. Вскоре Стефан понимает, почему этот человек так боялся, что с ним заговорят. Солдаты неторопливо прогуливаются вдоль лагеря, держа в руках длинные палки с шипами. Любой, кто осмелится остановиться или замедлить