Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 24

В 1816 году Надежда Дурова под именем Александр Александров вышла в отставку в чине штабс-ротмистра. Одной из причин такого решения стал стареющий отец, нуждающийся в ее помощи. В исторической перспективе подобная причина выхода военнослужащего на пенсию является скорее исключением. Однако вряд ли это единственное объяснение. Дурова была недовольна медленным продвижением по службе. Ее не устраивал тот факт, что ей никогда не позволят «вырасти» по-настоящему. Ей уже минуло тридцать, а для товарищей она оставалась мальчишкой, безбородым и не признающим издавна сложившихся армейских ритуалов, таких как походы по борделям и кутежи. Страстно любя военно-полевую жизнь, она не могла в ней участвовать в полной мере. По крайней мере, на тех условиях, какие армия негласно предлагала своим солдатам.

Теперь Дурова встала на писательскую стезю. Фрагменты из воспоминаний о войне, которые Надежда написала в середине двадцатых годов XIX века, были впервые опубликованы в журнале Александра Пушкина «Современник». Пушкин познакомился с эксцентричным братом Дуровой, Василием, и тот предложил поэту мемуары. Дурова мечтала, чтобы ее напечатали, но сначала потребовала от Пушкина издать воспоминания под ее солдатской фамилией Александров. Однако Пушкин счел это неправильным. «Будьте смелы — вступайте на поприще литературное столь же отважно, как и на то, которое Вас прославило»[33], — призывал он ее. И Дурова послушалась. Вышедшая в 1836 году биография имела оглушительный успех.

В мирной жизни Надежда Дурова продолжила вести себя и одеваться как мужчина. Уже в преклонном возрасте, живя в родной Елабуге, она славилась своей отзывчивостью и была готова прийти на помощь любому, кто попал в беду, будь то зверь или человек. Надежда Дурова умерла в 1866 году в возрасте восьмидесяти трех лет. Ее похоронили с военными почестями.

Книгу «Записки кавалерист-девицы» стоит прочесть и сейчас. Прежде всего потому, что это описание войны совершенно не похоже на другие. Подобно записям Фредерики Шарлотты Ридезель во время американской революции, мемуары Дуровой позволяют по-новому взглянуть на Наполеоновские войны. Самое интересное здесь — меткие наблюдения Дуровой за игрой между представителями обоих полов и за проявлениями мужского тщеславия. В своих воспоминаниях о военной жизни мужчины редко подмечают такие моменты. Например, Дурова очень любопытно и с юмором рассказывает о постоянных влюбленностях и любовных похождениях товарищей. Когда в полк приезжает красивая барышня, солдаты вдруг оживляются. «Все танцуют, импровизируют, закручивают усы, прыскаются духами, умываются молоком, гремят шпорами и перетягивают талию a la circassienne! (как черкешенки (франц.))»[34]. Военный лагерь сразу же превращается в арену для абсурдных и забавных брачных игр.

Когда речь идет о переодетых женщинах-солдатах, легко удариться в область психологии. Наверное, это вполне позволительно, поскольку каждой из женщин, имевших смелость нарушить существующие нормы, должны были двигать сильные личные мотивы. На протяжении истории несение воинской службы для женщин редко являлось обязанностью или, как мы видели в главе о Французской революции, законным правом. Напротив, женщины, как правило, были лишены привилегии носить оружие, даже в смертельно опасных ситуациях. А значит, у каждой должна была иметься веская побудительная причина, чтобы выйти из зоны комфорта. В определенном смысле война и складывается из миллионов таких отдельных дета-лей мозаики, едва ли различимых, если оглядываться на них как на единое целое. Для солдат-женщин этот судьбоносный шаг грозил еще большими опасностями, ведь он затрагивал их социальную идентичность, положение в обществе. Отбросив юбки, они обнаруживали, что мир выглядит иначе, и начинали смотреть на него другими глазами.

Что касается Дуровой, возможно, ее необычному выбору жизненного пути способствовало бесконечное разочарование ее матери (так описывает его дочь) оттого, что родилась девочка. По словам Дуровой, ее рождение стало настоящей катастрофой, которая разрушила все мечты матери и «ниспровергнула»[35] все ее надежды.

«„Подайте мне дитя мое!“ — сказала мать моя, как только оправилась несколько от боли и страха. Дитя принесли и положили ей на колени. Но, увы! это не сын, прекрасный как амур! это дочь, и дочь богатырь!! Я была необыкновенной величины, имела густые черные волосы и громко кричала. Мать толкнула меня с коленей и отвернулась»[36].

Примечательно, что незадолго до выхода в отставку Дурова завела себе собаку по кличке Амур, которую полюбила больше всех на свете.

Испокон веков рождение сыновей — для семьи, рода, клана, графства или княжества, государства, нации или империи — считалось главным предназначением женщины. Эта миссия, связывающая женщин всех эпох и народов, без сомнений, была заложена и в сознании матери Дуровой. Будучи аристократических кровей, она вышла замуж за человека из менее родовитой семьи. Ей удалось родить сына лишь после трех неудачных попыток, и ее глубокое разочарование имело судьбоносные последствия для старшей дочери.

Однако подсознательное стремление соответствовать мечтам матери о сыне вряд ли служит исчерпывающим объяснением того, что Дурова выбрала «мужскую» жизнь. В скудных исследовательских материалах, посвященных этой «амазонке», ее рассматривают иногда как трансгендера, иногда как бигендера, то есть человека, который примеряет на себя разную половую принадлежность в зависимости от ситуации. Мы никогда не узнаем, имеют ли эти догадки отношение к действительности, так же как мы не узнаем, что двигало другими женщинами, уходившими в солдаты. Мы констатировали раньше, что женщины-солдаты скорее меняли социальную роль на другую, уже существующую, нежели создавали новую. Они брали готовый шаблон. И в этом отношении Дурова совсем не была революционеркой, да и вряд ли этого желала. Питая ненависть ко всем ограничениям и запретам со стороны патриархального российского общества, она охотно приняла их, перейдя «на другую сторону». Ее внутреннему миру соответствовало мужское начало, оно позволило ей жить более насыщенной жизнью. Сбежав из дому, она прыгала от счастья при мысли о том, что никогда больше не услышит ненавистные слова «ты девка, сиди»[37].

В то же время в мемуарах (разумеется, мы не можем знать, где тут заканчивается реальность и начинается фантазия) Надежда Дурова предстает перед нами человеком своенравным, белой вороной. Она была храбрее многих солдат, но в то же время более эмоциональной и чувствительной. Когда ей, новоиспеченному улану, поручили зарезать гуся, она пришла в отчаяние. Поскольку она пообещала сослуживцам добыть еды, отступать было некуда. «Ах, как мне стыдно писать это! — изливала она впоследствии свои чувства. — Как стыдно признаться в таком бесчеловечии! Благородною саблей своей я срубила голову неповинной птицы!!»[38]