«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман Страница 24

насчет того, чтобы стать мне Василием Семеновичем. Я бы сам рад, но, во-первых, это стоит 25 р., а во-вторых, как-то неловко превращаться из Иосифа в Василия[101]. Интересно, что мама мне в открытке написала сегодня точно твоими словами об этом самом: «сделай это перед получением диплома». Ну ладно. Буду кончать. Целую крепко тебя, твой Вася.

Привет Ольге Семеновне.

Батько, давай писать друг другу почаще, ей-богу, можно выкроить час в неделю для этого дела.

44

[22 июня 1929, Покровское-Глебово]

Дорогой батько, получил твое письмо. Мне приходится извиняться, как и тебе, отвечаю через неделю. Дорогой мой, ты так неопределенно пишешь о своих дальнейших перспективах. Я прекрасно понимаю тебя, что тебе все осточертело и что самое лучшее тебе было до весны не брать работы, закатиться в какую-нибудь глушь – Криницу или хороший сосновый бор. Батько, дорогой мой, но, может быть, прежде чем «закатываться», ты приедешь в Москву? Если у тебя будет к тому возможность, пожалуйста, сделай это. Вот увидишь, все будет хорошо – отдохнешь, успокоятся нервы. Только вот беда с материальной стороной. Как устроишься? Меня все это очень интересует, но если тебе почему-либо неприятно, то не пиши.

Теперь насчет твоих соображений на мой счет. По поводу ребенка – видит бог, что я не горю желанием стать молодым счастливым отцом. Проще – я прекрасно понимаю, что это не легкая вещь, что это накладывает серьезнейшие обязательства и прочая, и прочая. Но вот какая штука – Галя уже делала аборт, и с весьма тяжелыми последствиями, теперь же врач ее предупреждает, что второй эксперимент такого рода совсем для нее скверен. Что же делать?

Галя мне говорит: «Как ты хочешь, я согласна делать эту штуку». Но мне кажется, что нехорошо калечить человека. И поэтому, а не по легкомыслию я собираюсь тоже стать батькой. Не знаю, может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что это наиболее приемлемый выход. Да, батько, я обиделся за Галю; ты пишешь: «Если Галя тебя любит, она должна подумать, какой хомут она тебе одевает на шею». Во-первых, я его сам одеваю, если б я сказал слово, то Галя завтра же пошла в больницу на предмет снимания хомута; а во-вторых, откровенно говоря, ведь если я одену один хомут, то Галя их оденет десять, по существу-то ведь вся тяжесть этого «несвоевременного ребенка» ляжет на нее, а не на меня. Учиться, кормить, жить в крайне стесненных обстоятельствах, не спать ночей – это предстоит ей, а не мне. Скажу, как чеховская Варенька: «Сознайтесь, что вы не правы»[102].

Насчет того, что мне грозит «погрузиться в тину нечистую мелких помыслов»[103], я уже думал. Нет. Если человек погружается, то ему ничего не поможет, будь он трижды свободен от всяких материальных тягот. А если в нем есть подлинное, глубокое желание жить настоящей жизнью, то он ей и будет жить, вопреки и несмотря на тормозы. Таково мое мнение – мнение человека, знающего «тяготы жизни» только по книгам. Может быть, через год я изменю свое мнение. Поживем – увидим. Теперь о прочих делах. Я кончил университет. А может быть, вернее сказать, «ты кончил университет». В таком случае поздравляю тебя.

Нет, не стоит писать мысли мои по поводу этого треугольника: «я, ты, университет». Они настолько обидны и тяжелы для меня. Лучше, когда ты приедешь в Москву, мы поговорим обо всем, поговорим и об этом. Был в предметной комиссии, и мне там написали «ст〈удент〉 Гросман выполнил учебный план химич〈еского〉 отд〈еления〉 1-го МГУ». Теперь надо пойти в деканат выправлять себе свидетельство. Насчет практики. Практику я получил в Москве на большом мыловаренном заводе[104]: работа аналитическая – определение жирных кислот, свободной щелочи, анализы соды, стирального порошка, глицерина и т. д. Вчера работал первый день. Скучновато. Плата 65 р. Работы 9 часов (1 ч. перерыва) – с непривычки я устал смертельно, приехал домой полумертвым. Правда, у меня легкий грипп, повышена температура, может быть, поэтому так устал. И еще неприятно, что это чертовски далеко – 2 часа езды, и приходится стоять в битком набитом трамвае. Думаю, что, когда простуда пройдет, будет легче. С первого же дня я убедился, что практика мне необходима. Учеба – это одно, а работа в производстве – совсем другое. У меня такое чувство, что я ничего не знаю; утешаю себя тем, что все оканчивающие рассказывают о себе то же самое, потом быстро входят в курс дел и видят, что кое-что они знают. Надеюсь, что и со мной будет так же. Теперь о дальнейших перспективах. В связи с Галиным «грядущим молодым человеком» я решил (в противоположность всем прочим, ранее состоявшимся решеньям) в этому году не пойти в армию, а работать по военной промышленности. Флаксерман[105] мне устроила свидание с Постниковым – это человек, возглавляющий Глав〈ное〉 упр〈авление〉 военной промышленности[106]. Между прочим, я не видел в жизни такого гиганта, не человек, а Эйфелева башня. Мы с ним поговорили (я окончил по специальности «органич〈еская〉 химия» с уклоном по отравляющим веществам), и он обещал меня «использовать» по специальности: через дней десять выяснится, куда меня направят. Я бы грешным делом хотел работать в центральном управлении: шесть часов работы, больше свободного времени, а на меня теперь напал писательский зуд.

В общем, не знаю, может, все кончится ерундой, но пока перспективы благоприятные; посмотрим, как они осуществятся. Ну, кончаю. Всего хорошего. Крепко тебя целую, Вася.

45

10 июля [1929, Покровское-Глебово]

Дорогой батько, извини, что не ответил сразу на твое письмо. Я так был занят эти дни, что никак не мог собраться. Дорогой мой, не беспокойся о моем здоровье – я уже чувствую себя совсем хорошо, устаю гораздо меньше, и, в общем, все в порядке. Был у врача, и он нашел, что легкие и сердце у меня в порядке. Что касается трамваев и автомобилей, то чего вдруг мне попадать под них; 6 лет не попадал, а теперь попаду. Ты спрашиваешь, где я обедаю? В всевозможных столовках – иногда в хороших, иногда в плохих, но, откровенно говоря, по большей части в плохих. Работа на заводе скучновата – однообразные, немногочисленные анализы, техникой которых я овладел за несколько дней. Если в дальнейшем мне будет предстоять такая же работа, то я себе не завидую. С военной химией дело не решено окончательно, но вероятней всего, что работу я получу: вчера уже заполнял анкеты; дело задерживается из-за того, что мне нужно представить рекомендации членов партии, а все знакомые «партейные» уехали в