Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант Страница 24

некогда натянул Бисмарк. Предшествующие два десятилетия тому удавалось поддерживать шаткий мир благодаря хитроумным договоренностям, которые, казалось, часто противоречили друг другу. Бисмарк признавал, что на планете существуют пять великих держав: Великобритания, Франция, Австро-Венгрия, Россия и Германия. Италия с большим отставанием шла на шестом месте, Оттоманская империя тогда уже рушилась, а Америка еще не стала по-настоящему серьезной силой на мировой арене. В этот период неопределенности, когда главные европейские державы еще не оставили привычку отхватывать территории у соседей, дабы приобрести недостающие ресурсы, Бисмарк полагал: для поддержания национальной безопасности Германия должна быть частью пакта, заключенного между тремя из этих пяти сил. Он постоянно стремился к тому, чтобы изолировать Францию и сохранять союз с двумя другими державами. Одно место в этом альянсе прочно занимала Австро-Венгрия. А значит, оставалось выбрать между Великобританией и Россией.

В мирное время Британия отказывалась подписывать договор о союзнических отношениях с кем бы то ни было. С точки зрения Солсбери, страна оставалась владычицей морей. К ее берегам не могли подобраться враги, а ее правительство довольствовалось изоляционистской внешней политикой, которую в Англии именовали «блестящее одиночество». Когда Бисмарк обратился к британцам с предложением заключить союз, Солсбери вежливо отказал, сославшись на то, что грядущие составы британского парламента вовсе не обязательно согласятся с договорами, подписанными нынешним составом, а значит, Великобритания вообще не в состоянии заключать такого рода договоры в мирное время.

Тогда Бисмарк заключил тайный альянс с Россией — за спиной союзной Австрии (традиционного врага Российской империи). В 1887 г. он выработал закулисное оборонительное соглашение с Россией — так называемый «Договор перестраховки». Остальная Европа ничего не знала об этом пакте.

Хитроумное переплетение договоров, созданное Бисмарком, поддерживало мир в Европе и безопасное существование Германии. Но Вильгельм II был совершенно не готов погружаться в эту, по словам одного тогдашнего немецкого министра, «сумятицу противоречивых обязательств, напоминающую паутину железнодорожных путей на большом вокзале»[54], где диспетчер — Бисмарк.

Встав у руля государства, Вильгельм быстро запутал тончайшие нити.

Немцы и русские традиционно находились между собой в скверных отношениях (тевтонам и славянам словно полагалось испытывать неприязнь друг к другу), да и на личном уровне царь Александр III недолюбливал Вильгельма II. В приватной обстановке он высмеивал молодого кайзера. Когда слухи о презрительном отношении Александра дошли до Вильгельма, новый, еще не освоившийся лидер проникся горькой обидой. Неприязнь стала взаимной.

В 1890 г., избавившись от Бисмарка, Вильгельм отказался продлевать «Договор перестраховки» с Россией. Всем было понятно, что́ хочет этим сказать самоуверенный кайзер: ориентация международной политики Берлина вот-вот переменится. Россия и Франция поспешили заключить альянс: обе страны опасались немецкой агрессии. Дружественные переговоры между ними начались в 1891 г. и в 1894 г. вылились в тайный военно-политический пакт — Франко-русский союз.

Вильгельм крепко держал бразды правления своей империей. Он разъезжал по Европе, чтобы лично встречаться с правителями, беря на себя более ярко выраженную дипломатическую роль, чем типичный монарх того времени. Он заявил своему дяде Берти: «Я — единоличный хозяин немецкой политики, и моя страна должна повсюду следовать за мной»[55]. Обеспокоенная королева Виктория написала Вики, что, похоже, Вильгельм «полон решимости возвратиться к образу правления древнейших времен»[56]. Берти с презрением отмечал: «Нашему Вильгельму Великому стоило бы уяснить себе, что он живет в конце XIX столетия, а не в Средние века»[57]. Услышав об этом замечании, Вильгельм в ответ обозвал дядюшку надутым павлином и сущим сатаной.

Вильгельм совершал государственные визиты на своей королевской яхте «Гогенцоллерн», за которой неизменно следовало множество кораблей его флота. Когда кайзер сходил на берег, его повсюду сопровождали три лакея, парикмахер и специальный помощник, единственная функция которого состояла в том, чтобы в нужный момент приблизиться с банкой воска, использовавшегося для придания кончикам усов Вильгельма их характерного положения — усы кайзера всегда должны были воинственно торчать вверх.

Параноидальная подозрительность Вильгельма все усиливалась. Уже в 1889 г., в первый же год своего правления, он учредил в Германии разведывательную службу. Это была так называемая Sektion IIIb, военная разведка. Основными зонами ее интересов были Россия и Франция. В том же 1889 г. Вильгельм создал еще и Nachrichtenabteilung — разведслужбу при военно-морском флоте, нацеленную на Великобританию{33}. Всего за несколько лет Вильгельм построил самую крупную и активно действующую шпионскую структуру в Европе предвоенного периода. Причем она не только занималась собственно сбором разведданных, но и частенько осуществляла диверсии{34}.

Следуя своему имиджу абсолютного правителя, молодой кайзер норовил лично поучаствовать в военных делах, зачастую с постыдными результатами. В 1890 г. он взял на себя командование войсками во время проходивших в Силезии армейских маневров. Лео фон Каприви, генерал в отставке, сменивший Бисмарка на посту канцлера, в частной беседе отмечал: «Генеральный штаб устроил на этих учениях множество ловушек, и кайзер благополучно свалился в каждую из них».

Начальник Генерального штаба граф Альфред фон Вальдерзее критически отозвался об этих учениях, хотя и постарался проявить как можно больше такта. Перед многолюдной аудиторией он указал на многочисленные — и совершенно очевидные — промахи Вильгельма. Позже Каприви вспоминал, что Вильгельм «пытался оправдаться, но его объяснения звучали все менее убедительно»[58]. Три дня спустя фон Вальдерзее сняли с должности. Министры рассказывали, что впоследствии кайзер называл фон Вальдерзее не иначе как предателем.

Вильгельм никак не мог обуздать свое амбициозное стремление устроить так, чтобы немецкий военно-морской флот превзошел британский. Бисмарку хватало прагматизма не ввязываться в такой проект. Канцлер понимал, что при слабом флоте и сильной армии Германия может оставаться главной военной силой на континенте, тогда как для Британии контроль над морями — вопрос жизни и смерти. Великобритания вечно опасалась, как бы неприятельский военно-морской флот не отрезал острова от остального мира, обрекая страну на голод.

Бисмарк рассматривал затею с укреплением немецкого флота как ненужную провокацию в адрес англичан. Он был вполне доволен тем, что торговый флот Германии пользовался защитой Королевского военно-морского флота Великобритании. Более того, на протяжении 1880-х гг. Королевский флот не раз помогал в обучении служащих маленького немецкого военно-морского флота. Благодаря монаршим родственным связям немцы и англичане могли считаться естественными союзниками, к тому же Англия не находилась в дружеских отношениях с Францией и Россией. Начиная со Средних веков англичане и французы вечно воевали друг с другом. Англия и Россия также традиционно являлись соперниками, к тому же в описываемое время между ними существовали серьезные трения вокруг колоний в Азии. Однако для Великобритании опаснее всего была перспектива появления конкурирующей военно-морской державы, особенно в водах ее