Ральф Лорен. От продавца галстуков до создателя модной империи - Жером Каган Страница 23

Стоит вспомнить, что повзрослевший Лорен, отождествляющий себя с Фрэнком Синатрой, сыном итальянцев, приехавших в Америку в начале XX века, сам переживает трудные времена. Он бросил учебу, не получив диплома, работает ради того, чтобы прокормить себя, и только что, накануне своего двадцать первого дня рождения, был отвергнут той, на которой рассчитывал жениться… Безусловно, боевой дух, который демонстрировал Синатра, борясь одновременно с собственными демонами и общественным мнением, торопившимся закопать его заживо, оказался в те времена очень полезным, даже спасительным для Ральфа Лорена. Столкнувшись с личными неудачами, молодой человек, несомненно, нашел в Синатре собрата по несчастью и относился к его личности с подлинным сочувствием с оттенком восхищения:

Когда он исполнял запоминающуюся песню, мне казалось, что я переполнен уверенностью, а когда я слышал одну из его баллад, окрашенных одиночеством, я испытывал грусть, как будто меня только что бросила подружка. Когда Фрэнк Синатра пел, он поистине проникал к вам в душу, так что становился неотъемлемой частью вашей жизни.

Самая гениальная штука, связанная с Синатрой, – это то, что он не продался. Вместо того чтобы стать кем-то другим, он не сбился с курса, он никогда не терял доверия к своим музыкальным предпочтениям и всегда оставался верным себе. Слова его знаменитой песни My Way («Мой путь») говорят обо всем: «Я сделал то, что должен был сделать, и довел дело до конца». Так жил Фрэнк Синатра, и в начале моей карьеры уверенность, которую он сумел сохранить в себе, очень вдохновляла меня 7.

Эта исповедь, записанная в 2004 г., несомненно, дает нам в руки два ключевых элемента к пониманию личности владельца фирмы Polo. Прежде всего, он обладает скорее интуитивной, чем осознанной способностью ставить себя на место другого человека. И вполне возможно, что здесь мы соприкасаемся с феноменом, далеко не ограничивающимся случаем Лорена. Разве эта способность к адаптации, эта гибкость не является сердцевиной американского плавильного котла? Чтобы прояснить этот момент, проведем параллель с Вуди Алленом.

В самом деле, у режиссера и комика много общих черт с Ральфом Лореном. Аллан Конигсберг родился в Бруклине в 1935 г., на четыре года раньше, чем Лорен, и воспитывался в среде, где говорили на идише, иврите, немецком и английском языках, в семье иммигрантов из Литвы и Австрии. В шестнадцатилетнем возрасте, после того как он отучился в школе, причем частично в еврейской частной школе, и закончил ее с довольно посредственными результатами, его талант к написанию комических номеров был признан на Бродвее. Через год штат Нью-Йорк предоставляет ему возможность официально называть себя Хейвудом Алленом, именем, благодаря которому он получит прозвище Вуди.

В своих скетчах и фильмах Аллен без конца исследует и ставит под сомнение связь между своим культурным наследием и собственным успехом в современном американском обществе. Как оставаться самим собой, составляя единое целое со своей эпохой, – вот вопрос, который задает автор в комедии «Зелиг», одном из самых оригинальных произведений, созданных Вуди Алленом.

Эта лента, вышедшая на экраны в 1983 г., снятая в жанре документального фильма с вымышленным сюжетом, рассказывает о Леонарде Зелиге, еврее, желающем, чтобы его во что бы то ни стало любили все, с кем он общается. Для этого он придумал необычайную стратегию: выходящее за рамки нормы чувство эмпатии и адаптации. Далеко не ограничиваясь одним лишь конформизмом, способность к мимикрии этого человека-хамелеона превосходит физические возможности: Зелиг ментально и физически принимает вид любого человека, с которым входит в контакт. Будучи китайцем среди китайцев, Зелиг, встречая французов, становится истинным парижанином с усиками и утонченным акцентом.

Эта кинематографическая сказка, над которой Вуди Аллен работал три года, многое говорит о мучительных поисках идентичности, которые, возможно, переживал ребенок, родившийся в семье иммигрантов в Америке 30-х годов.

Другой урок, который, сам того не ведая, извлекает Лорен, взяв за образец американского исполнителя песни Comme d’Habitude[46], заключается в том, что можно быть искренним и обрести свой собственный голос/путь через слова и опыт других людей. В каком-то смысле Синатра никогда до такой степени не был самим собой, как в тот момент, когда он исполнял песню француза, переложенную на английский язык Полом Анкой, третьим участником этой истории. Большего и не требовалось, чтобы побудить молодого Ральфа Лорена искать собственный стиль (в одежде), заново открывая то, что уже сделали его предшественники.

Человек в зеркале

Когда задаешь вопросы людям, имеющим отношение к моде, или тем, кто время от времени по той или иной причине общался с Лореном, все как один говорят о сдержанном от природы темпераменте и почти бесцветном характере того человека, которым он представлялся на публике. Некоторые даже называют его робким. Вот, к примеру, свидетельство Элинор Ламберт, известной личности в моде made in USA:

Ральф Лорен обладал абсолютно всеми качествами для того, чтобы работать в мире моды. Это был красивый молодой человек. Невысокий, во всех отношениях симпатичный и абсолютно неотразимый как мужчина. Но он не был тем, кого можно назвать светским человеком. Всегда казалось, что у него немного друзей в мире моды. Но, когда он начинал, он был, скорее… Как сказать? Не то чтобы загадочным, но очень осторожным, очень сосредоточенным. Никогда не слышала, чтобы он интересовался сплетнями. Он не смутьян. Создается впечатление, что он прогуливается по миру моды .

Что касается последнего замечания, то такое впечатление много раз подтверждал и сам герой, без устали повторявший на протяжении всей своей карьеры, как мало его волнует мода – его, который предпочитает стиль. Вплоть до того, что в 2019 г. он заявил: «Я ненавижу моду. Я никогда не считал себя модельером. По мне, так важнее было отстаивать вневременные вещи, которые мне нравились, а также ценности»89.

Если мы сейчас станем говорить о сдержанности Ральфа Лорена, то быстро столкнемся с парадоксом. Как осторожный, порой недоверчивый или, во всяком случае, застенчивый человек мог так часто сниматься в рекламных кампаниях своей фирмы?

Так, в сентябре 1975 г., когда магазин Saks Fifth Avenue, пользуясь тем, что заканчивается эксклюзивный период, предоставленный его конкуренту Bloomingdale’s, предлагает подарить бренду Polo целую полосу в «Нью-Йорк таймс», Ральф Лорен, не колеблясь ни