«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман Страница 22

самого последнего времени; во время его болезни эти чувства, смею думать, показал лучше, чем его братья, которые для него пальцем о палец не ударили. К брату его относился самым корректным образом до тех пор, пока он не начал меня выживать самым очевидным образом[97]. Да о чем говорить. В этом деле я чист. Ну вот, кажется, все, что я хотел тебе написать. Буду очень рад, если твое представление обо мне после «того» письма станет лучше. В двух словах я тебе скажу то, что думаю о самом себе: я не падший, я и не подвижник, я самый средний честный человек; но есть одно обстоятельство, которое, как мне кажется, не дает мне ни упасть на самое дно, «ни погрузиться в тину нечистую мелких помыслов, мелких страстей»[98].

Это глубокое внутреннее сознанье, что жить можно, только служа какому-нибудь высокому делу и любя это дело. Жить не для себя и не собой и узким кругом двух-трех людей. К большому своему горю, я не нашел такого дела, но верю, что найду. У Рабиндранат〈а〉 Тагора есть фраза: «О великая даль, о пронзительный зов твоей флейты»[99]. Ну вот, я думаю, что этот зов выведет меня на настоящую дорогу, по которой ходят настоящие люди. Ты меня прости за высокий стиль, ведь он искренен.

Целую тебя, батько. Вася.

Надеюсь, что ты мне скоро ответишь, буду ждать твоего письма с нетерпением.

10 апреля.

40

8 мая [1929, Покровское-Глебово]

Дорогой батько, получил твое письмо. Ты меня ругаешь, почему я сразу не пошел к врачу, а «страдал» два дня. Это действительно глупо; в следующий раз я обязательно пойду в тот же день. Галя уехала вчера в Киев, пробыла здесь 12 дней. С занятиями моими в связи с ее приездом у меня произошла заминка, но я себя в этом не виню, как-никак, а причина уважительная. Я все ж таки успел за это время закончить термохимическую лабораторию и сдать зачет по военной химии. Физическую химию пойду, вероятно, сдавать в понедельник. Уф, уф, сдать бы ее, тогда все горизонты очищаются. Завтра начинаю лаборатории микроанализа и технического анализа (того самого, что не доделал в прошлом году). Теперь, батько, относительно летних перспектив. Гале удалось устроить практику в Москве, в Украинском Постпредставительстве при Совнаркоме, это окончательно оформлено, и ей уже выдали бумажку, что с июня месяца она может приступить к работе. Приедет она, вероятно, в первых числах июня. Я уже подал заявление в комиссию по летней практике о том, что прошу дать мне практику в Москве, результат будет известен только в конце мая, наверное не могу сказать, но вероятней всего, что практику в Москве я получу, и тоже к числу 15–20-му приступлю к работе. Так обстоит с летними делами. Теперь относительно твоего предложенья работать в Сталине (Макеевке). Мне это улыбается. Даже не улыбается, а больше, это то, чего я очень хочу, что мне нужно. Из всех мест СССР Сталино (округ) меня наибольше привлекает. Поэтому, если возможно договориться теперь о работе, обязательно сделай это. Летняя практика кончается к 1 октября, следовательно, если нужно обусловить срок, то говори о начале октября. К этому времени и университетские мои дела будут ликвидированы полностью. Батько, а как твои планы, где ты будешь в это время? Насчет химика, нужного вам, я толковал с нашими окончивающими – не выражают желанья ехать, повешу объявление в Хим〈ическом〉 институте и укажу ваш адрес. Деньги получил, спасибо большое за «надбавку», она пришлась более чем кстати. Батько, родной мой, напиши мне не в конце мая, а раньше, если занят очень, то напиши коротенькое письмо. Не забудь написать, как здоровье Ольги Семеновны, и не забудь передать ей привет. И как твои планы, будешь ли в Сталине осенью? Пока всего хорошего. Крепко тебя целую, твой Вася.

Значит, я всячески готов ехать в Сталино с октября месяца.

8 мая

41

19 мая [1929, Покровское-Глебово]

Дорогой батько, получил ли книжки уже? Ты в своей открытке грозился написать мне письмо, но угрозы своей не исполнил. Что у меня нового? Сдал в пятницу экзамен по физической химии. Теперь принялся за хвосты – их у меня 5. Если экзаменационную сессию продлят до 20 июня, то я успею закончить университет сейчас, если же профессор коллоидной химии уедет раньше, то придется оставить один зачет на осень. Мне это не хочется, и я постараюсь всяко успеть сдать все перед летним перерывом. Сейчас готовлю полезные ископаемые и кристаллографию, эта проклятая кристаллография мне внушает ужас, предмет ерундовый, но смертельно скучный – сплошная зубрежка.

Ты знаешь, я так привык быть студентом, что теперь, после того как сдал физич〈ескую〉 химию и фактически кончил университетскую программу, мне как-то странно. Как это я вдруг, через некоторое время перестану ходить в университет, сдавать зачеты, приезжать к 1 сентября, ездить на рождественские каникулы, что я войду в совершенно другую систему человеческих интересов, «новая система обращения». Ну ладно. Чтобы войти, нужно пока возможно энергичней «обращаться» в старой системе. С практикой моей еще не выяснилось, узнаю во вторник. Вероятно, практику я получу – имею все основания на это: 1) ни разу еще не был; 2) кончаю университет. Но я думаю брать ее не с 1 июня, а с числа 15–20-го, чтобы успеть «дозаниматься».

В материальном отношении моя и Галина работа дадут нам прожиточный минимум, я еще надеюсь летом устроить себе какой-нибудь литературный приработок. В общем, образуется. Если сможешь, то вышли мне еще одну «июньскую получку», т. к. пока заработки только в перспективе. Заходил я в профком справиться насчет вашего химика. Говорят – на такие условия никто не хочет ехать, мало жалованья. Вообще же у нашей публики тенденция оставаться в Москве во что бы то ни стало. Батько, дорогой, как там у тебя, не предвидится командировки в Москву? Очень хочется тебя видеть, поселился бы на моей даче – здесь теперь очень хорошо. А как у тебя насчет дальнейших планов, идешь ли в отпуск, куда, когда? Как насчет того, чтобы уехать из Сталина? Напиши, пожалуйста, обо всем этом. Потом, почему ты не пишешь, как здоровье Ольги Семеновны, ходит ли она уже? Кланяйся ей.

Пока всего хорошего. Крепко тебя целую, твой Вася.

19 мая.

Пиши!

42

26 мая [1929, Покровское-Глебово]

Дорогой мой, получил твое письмо. Батько мой, мне бы очень хотелось повидаться с тобой, если б была хоть маленькая возможность, я бы приехал в Сталино. Мы бы с тобой посидели вечером в саду и хорошо поговорили, может быть, как