100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина Страница 18

Впервые догадка о неизменности папиллярного рисунка на пальцах посетила английского ученого Уильяма Гершеля (1833–1917), служившего полицейским чиновником в Индии. Эту идею он выдвинул в 1877 году, но впервые метод дактилоскопии был применен в Европе лишь 18 апреля 1902 года. Произошло это в Англии, а в других странах – и того позже.

Однако параллельно в 1890-е годы десятипальцевую систему классификации разрабатывал аргентинский криминалист Хуан Вучетич (1858–1925). Именно этот метод позволил еще в 1892 году обвинить в убийстве своих детей аргентинку, оставившую кровавый отпечаток пальца на месте преступления. В 1896 году метод дактилоскопии применялся в Аргентине, в 1897-м – в Индии. Уже в начале ХХ века – в Германии, Бразилии, Чили (1903); России и Боливии (1906); Перу, Парагвае, Уругвае (1908).

Дольше всех противостояла Франция, гордившаяся своими системами классификации. Но 22 августа 1911 года из Лувра похитили знаменитую «Мону Лизу» Леонардо да Винчи. Начался скандал: выяснилось, что картина плохо охранялась, а ее исчезновение было замечено служителями лишь через 24 часа после похищения. Общественность узнала о пропаже лишь спустя несколько дней из сатирической статьи, поскольку скандал пытались замять. Однако потом под лестницей Лувра обнаружились обломки рамы от картины, брошенные ворами, и полиция начала исследовать их на наличие отпечатков. Это и помогло найти картину и вернуть на ее законное место.

Дактилоскопист изучает папиллярные узоры под микроскопом, однако при наличии лупы любой человек может сравнить разные отпечатки. Достаточно обратить внимание на узоры, имеющие свои названия. «Петля» бывает левой, правой, центральной, двойной. «Дуга» – простой и острой. «Спираль» – центральной и смешанной. А есть еще «завиток», «арка», «дельта». Эти типовые узоры расположены у разных людей в разных пропорциях. Но существуют и локальные признаки – так называемые «минуции». Это специфические, уникальные признаки пальцевого рисунка.

До сих пор метод дактилоскопии является основным в системе вещественных доказательств, а все предметы на месте преступления в первую очередь проверяются «на биологию», то есть – на оставленные отпечатки. Выражения «проверить на биологию» и «откатать пальчики» стали профессиональным жаргоном криминалистов.

Из пыли и пепла

Преступник вовсе не горел желанием оставить следователю целый чемодан доказательств. Он не бросал на месте преступления портсигары с монограммой, не забывал документы и не писал свое имя на стенах. А проблема обнаружения, изъятия, исследования и использования микрообъектов еще не была достаточно разработана в криминалистике.

Одним из первых криминалистов, обративших внимание на микрообъекты и микровещества, стал французский медик Александр Лакассань. В 1880 году он был назначен директором Института судебной медицины Лиона. Это был высочайший профессионал, считавший, что для ученого главное – умение сомневаться. Именно это умение сомневаться восприняли его ученики и последователи Эдмон Локар, Жорж Дресси, Эмиль Виллебрен и другие.

Александр Лакассань.

Фото 1898 г.

Лакассань считал, что пыль, прилипшая к одежде, ушам, носу или ногтям человека, способна рассказать о его профессии или последнем месте пребывания, которое и может оказаться местом преступления. В свою очередь, Виллебрен скрупулезно составлял список изученных под микроскопом частиц, обнаруженных под ногтями жертв.

Особое внимание к изучению микрообъектов проявил последователь и ассистент Лакассаня Эдмон Локар. Открытие получило название «локаровский принцип обмена». Речь идет об обмене в природе – том самом круговороте веществ, при котором ничто никуда не исчезает – оно остается в следах: «Каждый контакт оставляет след».

Изучив медицину и право в Лионе, Локар стал помощником Александра Лакассаня.

Немецкий писатель-криминолог Ю. Торвальд создал визуальный портрет молодого Локара: «…Родом из Лиона, худощавый, почти хрупкий, с темными усами под орлиным носом и с сияющими, жизнерадостными светлыми глазами».

Возможно, так и выглядит начинающий ученый, человек азартный и любознательный. А Локар оказался далеко не сухарем и книжным червем из архивов. Он любил детективную и приключенческую литературу.

Поклонник Шерлока Холмса

Конан Дойла он читал по-французски – в переводе. Особенный интерес у Локара вызвали те фрагменты из рассказов о Шерлоке Холмсе, в которых легендарный сыщик рассуждает о пепле от сигар и грязи на башмаке, указывающей, «в каком районе Лондона побывал его посетитель или по какой дороге он шел в окрестностях города». Локар говорил, что «рассказы о Шерлоке Холмсе стоит прочитать хотя бы ради удивления, что так поздно люди додумались собирать пыль с платья, указывающую на то, каких предметов касалось подозреваемое лицо. Ведь мельчайшие частицы пыли на нашем теле и нашей одежде являются немыми свидетелями каждого нашего движения и каждой нашей встречи». Кстати, в 1929 году Локар, подобно Холмсу, написал свою работу о сортах табака и оставляемом им пепле.

Но Локар читал и Ганса Гросса: не литературного героя, а профессионала-практика, внимательно относившегося к месту преступления и любой мелочи, в том числе – случайным мелким вещицам, кусочкам и даже пыли. По словам Локара: «Пыль – это скопление остатков, растертых в порошок… Уличная грязь – это смешанная с жидкостью пыль… Грязь – это пыль, пропитанная высохшими частицами жира… Если бы кто-нибудь захотел перечислить составные части пыли, то ему пришлось бы назвать все органические и неорганические вещества, имеющиеся на земле. Важно установить, в каком состоянии было вещество, прежде чем оно превратилось в пыль».

Создание лаборатории

Ученый проделал путешествие по разным столицам мира, чтобы ознакомиться с методами работы других криминалистов, но не обнаружил впечатляющих открытий. В 1909 году французский ученый принял решение основать собственную лабораторию. В 1910 году он получил два плохо отапливаемых коптящими печками чердачных помещения на задворках Дворца Правосудия и двух ассистентов, плохо понимавших, что от них требуется. У Локара не было условий для проведения химического микроанализа, а в наличии имелись лишь микроскоп, аппарат для спектрального анализа и приборы химического анализа. Но по тем еще недоверчивым к науке временам даже это выглядело неплохо. Он, не медля, приступил к поиску «немых» свидетелей преступления – то есть едва видимых или неразличимых микрообъектов.

Но и после этого Локар продолжал испытывать противодействие эмпириков – консервативных сторонников практического опыта. Помогла ему, как и многим ученым, удача в разрешении конкретных уголовных дел, убедившая многих в верности его метода.

Дело фальшивомонетчиков

В 1911–1912 годах Локар провел немало дел, связанных с фальшивомонетчиками. В Лионе появились изготовители фальшивых франков Латур, Брен и Сереск. Но ни мастерской, ни вещественных доказательств не было, и обвинение не на чем было построить. Локара заинтересовал состав франков, в который вошли олово, свинец и сурьма. Он предложил проверить одежду подозреваемых, и ему прислали вещи. Тут и пригодился интерес ученого к микрообъектам. Собрав мельчайшие частицы из карманов и обшивки рукавов, он