Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион Страница 18

На какое-то время Стефан с удовольствием погружается в рутину сочинения и репетиций. Он поглощен мыслями о Роззи. Хотя он об этом не говорит, я уверена, что надежда на возможное примирение с ней была еще одним поводом вернуться домой, в Будапешт. Стефан почти каждый день заглядывает в «Гранд-отель Рояль», в то время – место главной тусовки будапештских кино- и театральных деятелей, на всякий случай: вдруг он встретит там Роззи.

Я тогда очень сильно переживал, что позволил ей уйти.

Стефан так долго мечтал о том, чтобы перед его глазами развернулась эта сцена, что когда это произошло, он даже не сразу осознал реальность. Он вышел во внутренний двор отеля и увидел там Роззи; она сидела с другой женщиной за одним из круглых металлических столиков. Все сдерживающие барьеры разом рухнули. Он бросился к ней и упал на колени. Не смущаясь и не обращая внимания ни на незнакомку за столом, ни на наблюдавших за ним представителей богемы, Стефан стал умолять Роззи простить его и вернуться.

Как и Стефан, Роззи, несомненно, тоже прокручивала в голове эту сцену, считая ее весьма вероятной, ведь у них был практически один круг общения. Но к столь нехарактерному проявлению уязвимости она не была готова. Девушка украдкой переглядывается с подругой, пока Стефан продолжает ее умолять.

– Иштван, пожалуйста, – говорит она, пытаясь его успокоить.

С грустной улыбкой она терпеливо и ласково объясняет, что не может к нему вернуться и что Стефан, разумеется, это понимает. По мере того как он продолжает умолять, ее тон становится все более суровым.

– Все кончено, я не вернусь, – говорит она, пристально глядя на него. – И это к лучшему.

Он замолкает и кивает ей, после чего отходит и садится за другой столик, спиной к ней. Стефан чувствует, как разрастается рана в его груди.

Смирившись с тем, что ему не удастся ее вернуть, Стефан решает съехать из своей холостяцкой квартиры, где они были счастливы вместе. В стремлении начать все с чистого листа он переезжает обратно из Буды в Пешт и снимает студию в фешенебельном, недавно построенном районе Липотварош. В то время как большая часть архитектуры Будапешта состоит из богато украшенных многоквартирных домов в стиле барокко, Липотварош был построен в современном немецком стиле баухаус. Из этого района легко добираться до центра города, и он привлекает к себе в основном работающих специалистов, подавляющее большинство из которых – евреи.

После этого случая Стефан и Роззи встретятся еще несколько раз. Бывшие любовники будут обмениваться любезностями и поддерживать дружеский, хотя и поверхностный, контакт, но в конце концов окончательно разойдутся. Связь с Роззи не пропадет благодаря Катице. Вскоре Стефан узнает от матери, что Роззи влюбилась в оператора: они поженились, и у них родился мальчик.

* * *

Я оставался дома и играл, пока меня не призвали строить железную дорогу в Трансильвании.

Однажды утром после особенно бурной и продолжительной ночи, спустя три месяца после того, как Стефан предпочел Америке родину, он заметил грозный на вид официальный конверт. Видимо, накануне его небрежно сунули в почтовый ящик. Перед глазами все поплыло: Стефан медленно нагнулся и взял его. Не сводя с письма подозрительного взгляда, Стефан прошел по квартире и опустился в зеленое расшитое кресло, на спинке которого со вчерашнего вечера висел его черный смокинг.

Стефана призывали на так называемые военные учения. В письме утверждалось, что он один из немногих венгров, которые в молодости пропустили призыв в армию; вероятно, это произошло потому, что он в то время находился за границей. Ему предписывалось через три недели явиться на железнодорожную станцию в Фоте, небольшой деревушке в округе Пешта к северу от центрального Будапешта. «Военные учения» должны были проходить в недавно аннексированной Венгрией Северной Трансильвании и продлиться три месяца, с середины сентября до середины декабря.

Что-то в этом письме кажется Стефану странным, но в тот момент он не понимает, виновато ли в этом содержание послания или его собственное похмелье. Обсудив это с несколькими знакомыми, которые тоже получили подобные уведомления, он соглашается принять участие в военных учениях. В конце концов, если соседние страны уже находятся в состоянии войны, Стефан не исключает, что и Венгрия захочет подготовить своих граждан к ней. Не так давно в армию призвали Лоранта: он помнит, что брат рассказывал о своей военной подготовке. Она тоже продолжалась три месяца. За это время Лорант научился обращаться с винтовкой, мастерить матрас из соломы и маршировать в строю. Учитывая опыт брата и тот факт, что и отец служил на благо своей страны, эта военная реальность была от Стефана не так уж далека.

В Венгрии систему трудовой повинности ввели за двадцать лет до призыва Стефана. Изначально она предназначалась для мужчин так называемого призывного возраста, которые по той или иной причине считались непригодными к армейским будням, и не обязательно носила дискриминационный характер. До этого момента мужчинам, проходящим трудовую службу, платили столько же, сколько и военнослужащим, их одевали, кормили и в общем и целом о них заботились. Возможно, именно знание этого или некоторая толика бравады способствуют тому, что Стефан не сильно беспокоится. Он продолжает готовиться к этому резкому перерыву в осеннем сезоне. Стефан собирает вещи и говорит друзьям, работодателям и коллегам, что с сентября по декабрь будет занят и не сможет выступать. Он с неохотой сообщает Альвии и «Дунакорзо», что не сможет присоединиться к ним на осенний сезон, и договаривается о сотрудничестве с ними в течение зимы, с начала декабря.

Стефан не знает, что его призыв в армию совпадает с решающим событием: венгерское правительство делает резкий поворот вправо, уступая как внутреннему, так и внешнему политическому давлению и осознавая, что Третий рейх хочет получить что-то взамен за земли, которые он вернул Венгрии.

Именно тогда, когда Стефана вызывают на так называемые «принудительные работы», как он шутливо их окрестил, крайне правое правительство Венгрии использует существующие законы о трудовых услугах как юридическую основу для того, чтобы сделать такой труд обязательным, манипулируя им в интересах определенной группы людей. Сам по себе принудительный труд был почти вторичен по отношению к главной цели: